Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

— Не нужно, — наконец решительно произнесла я, ставя чашу на столик и поднимаясь с места. — Пойди и предупреди Юлиана...

Я не могла рисковать безопасностью дома перед самой свадьбой, поэтому приказала брату держать стражу наготове на случай непредвиденных гостей. Шепнув Марте несколько коротких указаний, я набросила на плечи тёплый плащ и направилась в сторону сада, к озёрному павильону.

* * *

Ранний весенний холод ощутимо кусал за щёки. Заходящее солнце косыми, бледными лучами разрезало гладкую, застывшую поверхность пруда, на которой не было ни единой колышущейся волны.

Остановившись у самого начала деревянного настила, я сразу же разглядела знакомый, силуэт в павильоне. Мужчина в светлых, лунно-белых одеждах стоял спиной ко мне, неподвижно вглядываясь в воду. Рядом с ним замер незнакомый мне молодой слуга, испуганно вжимающий голову в плечи.

На каменном столе посреди беседки уже красовались изящно упакованные стеклянные кубки и высокий кувшин с прозрачным вином.

Услышав мои лёгкие, приближающиеся шаги, Адриан на секунду замер. А затем медленно, словно преодолевая невидимую тяжесть, обернулся.

Наши взгляды встретились.

Он сильно похудел за последнее время. В его некогда мягких, добрых глазах теперь застыла глубокая, неразрешённая меланхолия. В этот момент, в лучах умирающего солнца, Адриан был пугающе похож на самого себя из моей прошлой жизни — в день нашей последней, трагической встречи.

— Элли... — его кадык судорожно дернулся, когда он осознал непозволительность прежнего обращения. Сглотнув, он вымученно улыбнулся и исправился: — Я услышал о вашей скорой... благословенной свадьбе, леди Валериус. И посчитал своим долгом принести этот скромный дар, чтобы лично принести вам свои поздравления.

Глава 13

Элара Валериус

— Я помню, как в детстве мы с Юлианом часто плавали здесь на лодке ради забавы, болтая обо всём на свете, — Адриан посмотрел на торчащие из воды сухие, увядшие стебли прошлогодних кувшинок, которые ещё не успели дать новые побеги, словно воскрешал в памяти далёкое, безвозвратно ушедшее прошлое. — В то время здоровье у тебя, Элли, было совсем слабым, и ты лишь издалека наблюдала за нами из этого самого озёрного павильона.

Я-то грешным делом думала, что Адриан затаит на меня обиду или окажется высокомерным циником, каким я помнила его во время нашей последней встречи в прошлой жизни.

Но, вопреки моим ожиданиям, он был поразительно спокоен. Однако это было то самое пугающее спокойствие, которое граничило с глубокой, неизбывной скорбью.

— Осенью, когда мне шёл десятый год, я увидела, как вы двое управляете шестом, пробираясь сквозь заросли лотосов, — тихо произнесла я, остановившись примерно в полутора метрах от него. — Меня тогда так сильно захлестнула зависть, что я раскапризничалась и потребовала достать мне кувшинки с семенами. Но откуда им взяться в такую пору? Валерия и Юлиан пытались отвлечь меня, придумывали всяческие оправдания, и только ты один без раздумий потянулся к воде.

Я грустно улыбнулась, глядя на застывшую гладь пруда: — Вот только никто не ожидал, что ты поскользнёшься и свалишься в ледяной омут. С тех самых пор ты ведь до ужаса боишься глубокой воды.

Адриан слабо, вымученно улыбнулся в ответ: — Детские радости — самые чистые. Юность ещё не умеет просчитывать горечь будущих разлук.

Я прекрасно понимала: его решение явиться сюда в столь поздний час никак не могло быть связано с одной лишь безобидной ностальгией.

Мой взгляд невольно скользнул по столу и замер на паре изящных кубков. Стеклянные чаши переливались в лучах заката, а их идеально прозрачные грани выдавали работу первоклассного мастера — вещь была невероятно дорогой и редкой.

— В этом кувшине — вино «Сто лет согласия», которое томилось под землей целых десять лет. Изначально оно предназначалось для моей собственной свадебной церемонии, — Адриан перевёл взгляд на запечатанный сосуд. Его кадык судорожно дёрнулся несколько раз, прежде чем он тихо, с затаённой надеждой спросил: — Могу ли я… выпить с тобой по крошечной чаше? На прощание?

— На прощание? — я нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастает смутная тревога.

Адриан поспешно отвёл глаза в сторону и с горечью добавил: — Завтра состоится твой свадебный пир с Принцем-регентом. Я не стану приходить, чтобы не омрачать чужое ликовании своим присутствием.

Он сделал вежливый, приглашающий жест рукой, предлагая мне присесть.

Я опустилась на каменную скамью и сделала знак Марте, чтобы та принесла свежего чаю и лёгких угощений. Когда же я повернулась обратно к столу, то заметила, как незнакомый слуга, которого Адриан привёл с собой, сделал быстрый шаг вперёд и ловким, отточенным движением распечатал кувшин с вином, хранившимся ради этого дня целое десятилетие.

Янтарно-золотой напиток с тихим плеском разлился по стеклянным кубкам, и в его дрожащей, глянцевой поверхности чётко отразились мои насторожённые, полные предчувствия беды глаза.

* * *

Маркус Август

Вечерний туман лениво наползал на Зеркальные пруды, когда я переступил порог уединённого, надёжно скрытого от чужих глаз подворья. Накануне важнейшего дня в истории Остерии мне нужно было лично встретиться с моим Повелителем — человеком, чьими руками направлялся наш великий заговор.

Я вошёл в полумрак просторного зала, где пахло старой бумагой и благовониями. Едва я сделал несколько шагов, в тишине раздался тихий, хрупкий стеклянный звон — это слуга за ширмой выставлял ритуальные чаши.

— Повелитель, будьте покойны. Я лично приказал изменить состав яда «Убийца Стоглавых Цветов», — я неторопливо притворил тяжёлую дубовую дверь зала, отсекая нас от внешнего мира, и повернулся к тени, замершей за шёлковой ширмой. — Теперь он стал в разы сильнее, а его действие отложено ровно на сутки. Завтра всё пройдёт безупречно. Мой младший брат Адриан уже пронёс это зелье в резиденцию Валериусов. На следующий день после венчания Принц-регент внезапно испустит дух, и никто не успеет ничего понять.

Из-за ширмы донёсся сухой, резкий треск игрушечного барабанчика. Затем раздался чуть хриплый, надтреснутый голос моего Повелителя: — Опуститься до того, чтобы вершить наше великое дело, подставляя под удар девчонку... Признаться, я всё же чувствую вину.

— Вы слишком милосердны, Повелитель, но на пути к великой цели нельзя оглядываться на случайные жертвы, — я почтительно склонил голову, хотя в душе лишь презрительно усмехнулся чужой сентиментальности. — Поместье Каллума Рейна неприступно, как цитадель, а сам Безумный Регент коварен, хитёр и чует опасность за версту. Нам оставалось только одно — ударить по единственной слабости, которую он сам себе позволил. По девчонке Валериус.

Повелитель за ширмой отложил барабанчик в сторону. Послышался