Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

шорох одежд — он медленно поднялся во весь рост: — У этого яда ведь нет противоядия. Я слышал, твой брат перед уходом настоял на том, чтобы лично попробовать вино для проверки. Не будет ли это стоить ему жизни? Если он выпьет его, Адриан умрёт.

Мои губы тронула холодная, едва заметная улыбка. Взгляд мой затуманился тенью, когда я спокойно ответил: — Мой Повелитель, не волнуйтесь. Мой брат хоть и наивен, но он не станет слепо подчиняться мне в таком деле. Он непременно должен был сам пригубить вино перед уходом, чтобы убедиться, что в нём нет отравы, иначе он просто отказался бы идти на встречу с Эларой Валериус. Именно поэтому я вообще не стал добавлять яд в само вино.

— Вот как? — из-за ширмы донёсся неподдельный интерес.

— Я нанёс «Убийцу Стоглавых Цветов» на ободок стеклянного кубка, — холодно пояснил я, и мои пальцы невольно сжались в кулак, словно уже держали чужие судьбы. — Стоит Эларе сделать хотя бы один прощальный глоток, стоит её губам едва коснуться стекла, как яд проникнет в её кровь. Каллум Рейн одержим её телом и душой. Стоит ему поцеловать её в брачную ночь или испить яд с её губ — и Безумный Регент обречет на смерть самого себя.

Повелитель за ширмой тяжело вздохнул: — Но откуда в тебе такая уверенность, что твой брат отдаст отравленный кубок именно молодой госпоже Валериус? Любовное безумие Адриана не могло испариться за какие-то жалкие несколько месяцев. Что, если в самый последний момент у него просто не поднимется рука причинить ей вред? Что, если он пощадит её?

Я кивнул, ведь этот шаг был просчитан мною с самого начала: — Вы правы, Повелитель. Адриан по природе своей слишком чист сердцем. Он слаб. Если бы он знал, что несёт её гибель, он никогда не довёл бы дело до конца.

За ширмой воцарилось недолгое молчание, после чего Повелитель озадаченно спросил: — Но зачем тогда было посылать именно его?

— Именно потому, что я досконально знаю его характер, — отчеканил я, и мой голос прозвучал леденящим, безжалостным приговором. — Я специально настойчиво приказал Адриану отдать Эларе кубок с гравировкой феникса, а себе забрать кубок с драконом. Именно так я ему и велел.

Я сделал паузу, чувствуя, как внутри закипает мрачное торжество кукловода, и глухо добавил: — Мой чересчур благородный братец обязательно почует неладное. На мгновение он испугается за жизнь своей возлюбленной, проявит всё своё глупое рыцарство и тайно поменяет кубки местами. Он выпьет из её чаши, решив принять удар на себя, чтобы спасти Элару.

Я никогда не верил своему младшему брату, чья душа до сих пор оставалась чистым, незапятнанным листом бумаги. Ему не было места в том мире, который я собирался построить. Единственное, во что я свято верил — это в своё абсолютное умение просчитывать и контролировать худшие и лучшие проявления человеческой природы.

Поэтому смертоносный яд «Убийца Стоглавых Цветов» был нанесён мной на ободок кубка с драконом.

* * *

Адриан Август

Резиденция Валериусов, озёрный павильон.

Воздух в беседке казался ледяным, застывшим. Элара протянула руку к кубку с гравировкой феникса — тому самому, который я, подчиняясь воле старшего брата, должен был отдать ей.

В этот момент моё горло точно сдавила невидимая удавка. Пальцы Маркуса, его вкрадчивый голос, его излишняя настойчивость при передаче этих кубков — всё это вспыхнуло в моей голове зловещим озарением. Брат никогда ничего не делал просто так. И этот слуга, застывший за моей спиной с пустым, кукольным взглядом...

Времени на раздумья не оставалось. Сердце испуганно и бешено заколотилось о рёбра. Я резко, едва ли не силой, перехватил её ладонь и хрипло выдохнул:

— Погоди. Не пей.

Элара послушно отдернула руку и посмотрела на меня с лёгким замешательством, в котором читалось явное недоверие. Моё внезапное затворничество и этот странный визит накануне её свадьбы с Безумным Регентом и без того делали обстановку наэлектризованной.

— Ты... ты ведь любишь всё острое и пряное, Элли, — я попытался заставить свои помертвевшие губы улыбнуться, но вышло жалко. Мои пальцы задрожали, когда я потянулся к небольшому шёлковому мешочку, висевшему у меня на поясе.

Мысли путались, я действовал почти вслепую, лишь бы выиграть драгоценные секунды и незаметно поменять чаши местами. Мне потребовалось вечность, чтобы дрожащими руками развязать упрямый шёлковый шнурок.

— А это вино слишком пресное для тебя, — я извинился коротким кивком и достал из мешочка две пряные, вымоченные в жгучем сладком сиропе сливы — её любимое лакомство, которое я по старой привычке до сих пор всегда носил с собой.

Я опустил их в прозрачный кубок с изображением дракона, который изначально готовил для себя. Сливы с тихим плеском упали на дно янтарной жидкости.

Я заметил, как взгляд Элары на мгновение стал отрешённым, затуманился застарелой грустью. Должно быть, она поразилась тому, что спустя столько месяцев разлуки я всё ещё помнил и хранил то, что она любила. Но в её глазах тут же промелькнула холодная настороженность: мы прощались навсегда, и подобные жесты с моей стороны сейчас выглядели излишне близкими, неуместными и даже опасными.

Она не знала, что я просто спасал её жизнь. Если Маркус задумал погубить её или Регента через эти кубки, я не позволю этому случиться.

Собрав остатки воли, я мягко подтолкнул к Эларе кубок с драконом, в который только что бросил сливы, а себе забрал кубок с фениксом. Мой план сработал: кубки были обменяны.

— Прошу тебя, Элли, — тихо сказал я, поднимая свой кубок.

Я посмотрел на прозрачное стекло, не зная, какой именно яд приготовил мой брат, но готовый принять его до последней капли. Я торжественно, с надрывом поднял кубок на уровень глаз:

— Этот первый тост — за наше чистое, невинное детство. За те дни, когда мы были счастливы.

Договорив, я заставил себя замолчать, чтобы не выдать подступивших к горлу слёз, и единым махом, залпом выпил всё содержимое до самого дна.

Я никогда не отличался пристрастием к хмельному, всегда был дисциплинирован, сдержан и строг к себе. Вино обожгло горло, я закашлялся, чувствуя, как глаза мгновенно покраснели и наполнились горькими, жгучими слезами. Отрава ли это была, или просто крепость выдержанного напитка — я ещё не понимал, но внутри всё уже начинало медленно гореть.

Элара испуганно приподнялась, желая остановить меня и дать совет не пить так безрассудно, но я порывисто перехватил её руку, не позволяя вмешаться. Вытерев губы тыльной стороной ладони, я дрожащими пальцами вновь