Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

– Ты чудовище, – сказала я с брезгливостью, словно смотрела на таракана. – Ты прожил жизнь, паразитируя на женщине, которая была в тысячу раз талантливее и благороднее тебя. И ты смеешь обвинять меня?

– Ты – ее отродье! – зашипел он, пытаясь приподняться. – Ты такая же! Холодная! Чужая! В твоих жилах течет яд!

– В моих жилах течет сила, которой у тебя никогда не было. – Я развернулась к выходу. Мне больше нечего было здесь делать, я получила ответы.

– Ты не получишь ни вэня! – заорал он мне в спину. – Я проклинаю тебя! Ты не Лин! Ты…

– Молчать, – негромко произнес Шан Гуань.

Он даже не повысил голос, но отец поперхнулся собственным криком. Его лицо посинело, он начал хватать ртом воздух, словно комнату лишили воздуха. Шан Гуань подошел к нему вплотную.

– Ты должен благодарить Небо, старик, что она пошла не в тебя, – сказал он ледяным тоном. – И благодарить меня, что я не убью тебя прямо сейчас за то, как ты обращался с ней и ее матерью. Живи с этим. Живи в нищете и забвении. Это твое наказание. – Он развернулся, и его плащ взметнулся черным крылом. – Идем, Лин Юэ.

Мы вышли из дома, на улице начал падать снег. Крупные пушистые хлопья медленно опускались на грязный двор, скрывая убожество и запустение. Братья все так же жались у дверей, не смея поднять головы. Мы прошли мимо них к повозке. Когда дверца захлопнулась, отрезая нас от дома Лин, я почувствовала, как внутри оборвалась последняя нить, связывавшая меня с этим местом. В груди образовались пустота и странное звенящее понимание.

– Значит, это правда, – сказала я, глядя на свои руки. – Я наполовину Инь, ведь моя мать была одной из них.

Шан Гуань сел рядом и обнял меня за плечи, притягивая к себе.

– Это объясняет, почему у тебя дар к алхимии, – сказал он. – И почему ты чувствуешь яды и иллюзии там, где другие слепы. Это не просто навыки, Лин Юэ, а голос крови.

– И почему Хозяйка хочет меня, – добавила я. – Для нее я – потерянная овца. Или… чистый сосуд. Я не выросла в Пустошах и не изменена их магией, но во мне течет кровь клана Инь. Если так подумать, я идеальна для переселения.

– Ты не сосуд, – жестко сказал Шан Гуань, взял мою руку и поднес к своим губам, целуя ладонь. – Ты – Лин Юэ, моя жена и соратник, и мне плевать, кто была твоя мать и какой цвет волос она прятала.

– Но яд… Отец сказал, что во мне течет ее яд.

– Яд может быть лекарством, – возразил Шан Гуань. – Ты сама это знаешь. Ты придумала спасти город солью земли и используешь яды, чтобы лечить. Важна не кровь, а то, как ты ее используешь.

Я посмотрела на него. В полумраке повозки лицо мужа было серьезным и красивым. Он не отшатнулся от меня, узнав, что я дочь вражеского клана, только стал ближе.

– Спасибо, – прошептала я, прижимаясь к его плечу. – За то, что пошел со мной, и за то, что защитил.

– Я всегда буду защищать тебя. – Он коснулся подбородком моей макушки. – От отца, от Хозяйки, от целого мира.

Повозка покачивалась на неровной дороге. Снег за окном становился гуще, превращая столицу в белое безмолвие. Закрыла глаза. Теперь я знала, кто я такая. Дитя двух миров: мира людей и мира изгнанников. Во мне текла кровь алхимика и ведьмы, и эта кровь не делала меня слабой, скорее опасной. Хозяйка хотела получить «свое»? Что ж, она получит, но не покорное вместилище, а воина, который знает ее секреты.

– Шан Гуань, – позвала я тихо.

– М?

– Когда мы вернемся… мне нужно будет проверить дневники еще раз. Теперь я знаю, что искать. Там могут быть не только рецепты, но и слабости клана Инь. Мать сбежала оттуда, а значит, понимала, чего они боятся.

– Мы найдем это, – пообещал он. – А теперь отдохни. Ты бледная как снег.

Я устроилась поудобнее в его объятиях. Тепло тела Шан Гуаня разгоняло холод, поселившийся в душе после разговора с отцом. Мы ехали в наш настоящий дом, где не было зеркал, но была любовь, и я знала, что, пока мы вместе, ни один паук не сможет сплести для нас ловушку.

Глава 24

Метель, разыгравшаяся над столицей, словно пыталась стереть из памяти города события этого дня. Ветер выл, бросаясь на стены повозки, снег забивался в щели, но внутри было тепло от человека, сидевшего рядом со мной.

Шан Гуань держал меня в своих объятиях всю дорогу. Он не произнес ни слова, но его пальцы, вычерчивающие круги на моем плече, говорили больше любых клятв. Мы ехали домой, оставив позади скованного отца и правду, которая должна была разрушить мою жизнь, но вместо этого странным образом скрепила ее заново.

Когда повозка въехала во двор Облачной Резиденции, мир вокруг превратился в белое бушующее море. Слуги выбежали встречать нас с фонарями, свет которых едва пробивался сквозь пелену снега.

– Господин, госпожа! – Чэнь кланялся, придерживая тяжелый зонт. – Ванна готова, ужин накрыт в ваших покоях.

– Никого не впускать, – коротко бросил Шан Гуань, подхватывая меня под локоть, чтобы ветер не сбил с ног. – До утра мы не принимаем докладов. Даже если Император лично придет к воротам, то пусть ждет в сугробе.

Мы поднялись по ступеням и оказались в приемной. Тяжелые двери захлопнулись, отрезая вой вьюги. Тишина дома обрушилась на нас мягким бархатным покрывалом.

– Идем. – Шан Гуань не разжал руки.

Мы прошли в спальню, где царил полумрак. Единственным источником света был огромный камин, в котором трещали поленья, и несколько свечей в глубоких нишах. Зеркала, как и прежде, были плотно завешены темной тканью, создавая ощущение сокровенности, словно комната уменьшилась до размеров нашего маленького мира.

Я подошла к столику, где лежали остальные дневники матери, намереваясь сразу же погрузиться в изучение скрытых символов, но Шан Гуань мягко перехватил мою руку.

– Нет, – твердо сказал он.

– Но, Шан Гуань, там могут быть ответы. Я должна проверить, есть ли там упоминания о слабостях клана Инь, о…

– Дневники подождут до утра. – Он развернул меня к себе и начал медленно расстегивать завязки моего плаща. – Они пролежали двадцать лет, одна ночь ничего не изменит, а ты дрожишь.

– Я просто замерзла.

– Ты не замерзла. Ты натянута как тетива, которая вот-вот лопнет.

Он снял с меня верхнее одеяние и бросил его на стул. Его ладони легли мне на плечи, разминая затекшие мышцы. Тепло его рук проникало сквозь тонкий шелк нижнего платья, заставляя кровь бежать быстрее.

– Сядь к огню, – скомандовал он. – Я расплету твои волосы.

Я послушно опустилась на пушистый ковер у камина. Шан Гуань сел позади меня на низкую скамью, в его руках появился гребень. Закрыла глаза, чувствуя,