Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

– Ты права, Лин Юэ, – прошептал он мне в шею, оставляя влажный поцелуй на плече. – Мой дом – это не стены со знаками клана, а ты. Пока я чувствую твое тепло, мне все равно, где мы. Хоть в хижине, хоть в Пустошах.

– Я люблю тебя, Шан Гуань. – Накрыла его руки своими.

– Я знаю. И я люблю тебя. Больше, чем смел надеяться.

Я повернулась в объятиях, чтобы поцеловать его. Вода качалась вокруг, оставляя только нас двоих в сердце мира. Через некоторое время, когда вода начала казаться слишком горячей, я выбралась на край, чтобы немного остыть.

Села на теплый камень, отжимая волосы. Луна вышла из-за облаков, осветив дикий сад вокруг источника призрачным светом. Мой взор блуждал по зарослям папоротника и камням, и вдруг я увидела у самой кромки воды, где пар оседал каплями на черном камне, цветок.

Он был одиноким и неправильным. У него не было листьев, только толстый мясистый стебель, торчащий из расщелины в камне, и на вершине – огромный бутон, который начал медленно раскрываться прямо на моих глазах, словно реагируя на нашу близость или ци. Лепестки были ярко-алыми, цвета свежей крови.

– Шан Гуань… – позвала я тихо.

– Что? – Он подплыл к бортику, прослеживая за моим взглядом.

– Смотри.

Бутон раскрылся полностью. В центре цветка пульсировали золотые тычинки, похожие на корону. От цветка исходил едва уловимый аромат железа и чего-то сладкого и тяжелого.

– «Ищи правду в цветах, что растут на крови», – процитировала я слова из дневника матери.

Шан Гуань выбрался из воды, мгновенно высушивая кожу магией, и накинул халат. Он подошел к цветку, но не коснулся его.

– Это не обычное растение, – сказал он. – Я чувствую… старую магию. Очень старую и темную.

– Этот цветок вырос на камне, где нет почвы, – заметила я, подходя ближе. – Он питается не землей.

– Он питается тем, что пропитало эти камни восемьдесят лет назад, – мрачно закончил Шан Гуань. – Кровью проклятого рода.

Я посмотрела на алые лепестки, которые, казалось, тянулись ко мне. Мы нашли исток и, возможно, ключ к жизни той, что объявила нам войну.

Глава 26

Рассвет в Павильоне Вечной Весны был обманчиво мирным. Пар от горячих источников поднимался к бледному небу, окутывая древний сад мягкой дымкой. Трава, напитанная подземным теплом, была изумрудно-зеленой, создавая разницу с заснеженными пиками скал, окружавших долину.

Мы не спали остаток ночи. Цветок, найденный у воды, теперь находился в главной зале Павильона. Мы перенесли его с осторожностью, не касаясь стебля голыми руками. Шан Гуань срезал его ледяным клинком вместе с куском черного камня, на котором цветок рос.

Теперь это алое пульсирующее создание стояло в центре стола, в глубокой нефритовой чаше, наполненной водой из источника. Я ходила вокруг него, рассматривая находку. Мои инстинкты, обостренные вчерашним открытием о моем происхождении, работали на пределе.

– Это Эхолот Крови, – наконец произнесла я. – Редчайшая трава, которая вырастает только там, где земля пропиталась магически насыщенной кровью, и не просто кровью, а предсмертным выплеском ци.

– Восемьдесят лет назад здесь перебили верхушку клана Инь, – не оборачиваясь, сказал Шан Гуань. – Императорская гвардия загнала их в угол. Старейшины, генералы и сильнейшие мастера иллюзий пали здесь, защищая отход Императрицы.

– Значит, этот цветок хранит память их крови. – Я подошла ближе к чаше. От лепестков исходил сладковатый, густой запах железа. – Кровь тянется к крови, Шан Гуань. Этот цветок – как открытая рана и связан с теми, кто выжил. С наследниками этой силы.

Шан Гуань повернулся. Его лицо было серьезным.

– Ты хочешь использовать его как маяк?

– Не как маяк, а как зеркало, только смотреть теперь будем мы. Если я права и Хозяйка – прямая наследница той силы, что погибла здесь, то через этот цветок мы сможем увидеть ее и узнать, где она прячется. Согласись, Пустоши – это слишком большое место, а нам нужен путеводный знак.

– Это опасно. – Муж подошел ко мне и встал за спиной, положив руки мне на плечи. Прикосновение было теплым и тяжелым. – Если она почувствует нас?

– Она уже знает, что мы живы. Она играла с нами в резиденции, теперь наш ход. Нам нужно выяснить, где она находится, Шан Гуань. Мы не можем воевать с призраком.

Он помолчал, разглядывая алый бутон, но все же согласился. Мы не можем полететь в Пустоши и блуждать там среди местных монстров. Это верная смерть.

– Что тебе нужно для обряда?

– Тишина и моя капля крови.

– Зачем? – Его пальцы на моих плечах сжались.

– Потому что я из клана Инь, – ответила твердо, накрывая его ладонь своей. – Моя кровь послужит ключом, разбудит память цветка и настроит его на родственную ци. И кажется, он смог расцвести только тогда, когда мы явились сюда. Он почуял мою кровь и расцвел.

Шан Гуань тяжело вздохнул, безмолвно высказывая нежелание подвергать меня риску.

– Хорошо. Я буду наблюдать со стороны. Если что-то пойдет не так, то я заморожу этот цветок в пыль.

Мы закрыли окна, погрузив залу в полумрак. Единственным светом оставалось слабое красноватое свечение, исходящее от лепестков. Я встала перед чашей и вынула из рукава серебряную иглу. Мое сердце билось ровно, страха не было, в груди поселилась холодная решимость ученого, который стоит на пороге открытия.

– Кровь к крови, тень к тени, – прошептала я старое заклятие, которое нашла в дневниках матери, но слегка изменила его суть. – Покажи мне исток.

Уколола палец. Тяжелая темная капля упала в центр цветка, прямо на золотые тычинки. Отклик был мгновенным. Цветок вздрогнул, словно живое существо, получившее удар молнии. Лепестки раскрылись шире, вода в нефритовой чаше забурлила и начала темнеть, наливаясь чернильной чернотой. Аромат железа усилился, заполнив всю комнату.

– Смотри, – выдохнул Шан Гуань.

Поверхность воды стала окном. Сквозь черную гладь мы увидели бескрайние мертвые снега, над которыми висело низкое серое небо, лишенное солнца. Ветер гнал поземку по ледяным барханам. Это был вид такой тоски и холода, что даже воздух в теплой зале Павильона, казалось, немного остыл.

– Северные Пустоши, – узнал Шан Гуань. – Земли Вечной Мерзлоты.

Картинка сместилась, словно мы летели над землей. Впереди, среди ледяных скал, возвышалась черная, будто высеченная из куска обсидиана, башня. Острая, хищная игла, пронзающая небо. Одинокий столп гордыне и силе. Вокруг башни не было видно ни души, но снег у подножия оказался истоптан множеством лап, оставивших следы.

«Окно» приблизилось к вершине башни, и мы прошли сквозь стены. Внутри царила мрачная роскошь. Черный бархат, серебряные вазы, полы из полированного камня. В центре огромного зала, на троне, спинка которого напоминала переплетенные лапы паука, сидела она.

Хозяйка была ослепительно красива. Длинные волосы цвета серебра струились по черному платью, расшитому серебряными нитями, кожа была бледной, почти прозрачной, в руке – чаша с соком или чем-то