Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

– Одна? – Инь Ша приподняла бровь. – Разве королева может быть одна, когда у нее есть целый улей? – Она медленно поднялась. – Ты пришел убить меня, Ледяной Дракон? Или пришел преклонить колени?

– Я пришел закончить то, что начал Император восемьдесят лет назад.

Шан Гуань сорвался с места и превратился в размытую тень. Удар его меча, напитанный всей мощью Золотого Ядра, был направлен точно в сердце ведьмы. Инь Ша даже не попыталась уклониться, только стояла и улыбалась.

КЛАЦ! Звук был сухим и резким, как удар камня о фарфор, но никак не влажным. Меч Шан Гуаня вошел ей в грудь по самую рукоять. Я замерла, ожидая увидеть кровь, но из раны не вытекло ни капли. Вместо этого по бледной шее Инь Ша, по ее идеальному лицу побежали тонкие черные паутинки разломов.

– Глупый мальчик, – прошептала она, глядя ему в глаза. – Нельзя убить то, что уже мертво.

Кусок ее щеки отвалился и упал на пол, звякнув как черепок. А внутри самой Инь Ша, в разломах, клубилась первородная тьма.

– Это кукла! – крикнула я, понимая страшную правду. – Шан Гуань, назад! Это просто оболочка!

Ее тело было лишь рассыпающимся сосудом, который она поддерживала ци-инь. Вот почему ей так нужна была я. Потому что ее собственный дом рушился.

– Поздно! – взвизгнула Инь Ша.

Ее тело взорвалось, осколки фарфоровой кожи разлетелись брызгами, отбросив Шан Гуаня назад. Из груды обломков вырвался плотный маслянистый сгусток черного дыма, в котором горели два серебряных глаза.

Тьма прошла мимо Шан Гуаня, который пытался подняться, и рванулась ко мне. Я попыталась выставить щит, бросить соль, сделать хоть что-то, но дух был быстрее мысли. Черный дым ударил мне в грудь, вышибая воздух из легких, и прошел сквозь кожу и ребра прямо в сердце. Мир погас.

Я открыла глаза в темноте. Здесь не было пола и потолка, только вязкая холодная чернота.

– Наконец-то… – Голос Инь Ша звучал везде и нигде. – Как здесь тепло и как здесь живо.

Я почувствовала чужое присутствие в своей голове, похожее на грязную воду, которая заполняет комнату, вытесняя воздух. Инь Ша проникала в мои воспоминания, трогала их своими липкими пальцами, оценивая, что оставить, а что стереть.

– Убирайся! – закричала я, но в этом месте у меня не было голоса, только воля.

– Зачем? – усмехнулась она. – Это тело принадлежит мне по праву крови. Твоя мать сбежала из клана, а значит, она предательница, а с предателями можно делать что угодно. Ты слаба, Лин Юэ, и всего лишь аптекарь, а я сделаю это тело великим. Я буду править вечно.

Я почувствовала, как теряю контроль. Мои руки в явном мире перестали слушаться, а ноги сделали шаг, который я не планировала. Она стирала меня и накладывала свою личность поверх моей, как художник закрашивает старый холст.

Я видела ее воспоминания. Холод Пустошей, голод, боль, ненависть, которая питала ее десятилетиями, безумие ее матери-императрицы. Я тонула.

«Нет…»

Уцепилась за единственное, что было ярче ее тьмы. Тепло рук Шан Гуаня, когда он расчесывал мне волосы у камина, запах молний, бьющих о землю, и мороза, его взгляд, полный веры.

«Я не сосуд. Я Лин Юэ».

– Я НЕ СОСУД! – Моя духовная суть вспыхнула синим пламенем. – Я хозяйка этого тела! И я не отдам его призраку!

Собрала всю свою волю, гнев и любовь в один удар и представила, как выталкиваю ее, как выжимаю яд из раны.

– ВОН!

В тронном зале Лин Юэ выгнулась дугой, издав нечеловеческий крик. Из ее рта, глаз и ушей рванул черный дым. Инь Ша, вышвырнутая силой воли моей жены, появилась в воздухе.

Она больше не пыталась принять форму прекрасной девы, теперь она показала свой истинный облик гигантского призрачного паука, сотканного из теней и злобы. Ее лапы царапали воздух, а множество серебряных глаз горели безумием.

– ТЫ ОТВЕРГЛА МЕНЯ?! – Ее голос, похожий на скрежет металла, сотряс башню. – ТОГДА УМРИТЕ ОБА! Я РАЗРУШУ ЭТУ БАШНЮ ВМЕСТЕ С ВАМИ!

Стены начали трескаться, потолок посыпался кусками камня. Инь Ша занесла призрачную лапу для удара, который должен был размазать Лин Юэ по полу. Я стоял в десяти шагах и понимал, что мой меч бесполезен, как и лед. Она бесплотна, это дух, состоящий из чистой ненависти. Предметы земного мира не могут причинить ей вреда. Лин Юэ упала на колени, хватая ртом воздух. Она справилась и выгнала тварь, значит, теперь была моя очередь. Я понимал, что должен сделать, и знал цену, которую заплачу.

Драконы клана Шан служили Императору веками, но до того, как мы стали слугами Трона, мы были Драконами Пустоты. В наших жилах текла не только сила льда, но и сила Небытия. Эта сила была запечатана. Использовать ее означало сжечь собственное ядро, стать калекой и потерять путь к бессмертию.

Я посмотрел на чудовище, нависшее над моей женой, и выбор стал не нужен, ведь я уже давно выбрал.

– Лин Юэ, закрой глаза, – тихо попросил я.

Я закрыл свои глаза и потянулся к центру Золотого Ядра, где за ледяной стеной спало запретное пламя.

«Проснись».

Я сломал печать, и меня накрыла разрывающая пополам боль. Когда я открыл глаза, мир изменился. Краски исчезли, и все стало черно-белым. Вокруг моих рук вспыхнуло черное пламя, от которого не исходило ни капли тепла, но свет мира вокруг него мерк.

– ЧТО ТЫ ТАКОЕ? – Паук отшатнулся, впервые испытав страх. Духи чувствуют дыхание Пустоты.

– Я твой конец. – Мой голос звучал как далекий пустынный гул. – ВРАТА ПУСТОТЫ!

Пространство за спиной паука разорвалось, черная трещина открылась, как голодная пасть, из которой тянуло вечным и холодным Ничто. Черное пламя с моих рук метнулось к Инь Ша, оплетая ее призрачное тело цепями. Она завыла, пытаясь вырваться, цепляясь лапами за камень башни, за стены, но Пустота была сильнее. Пламя пожирало ее сущность.

– НЕТ! Я ВЕЧНА! Я…

Ее крик оборвался, когда пламя поглотило ее целиком, сгусток тьмы втянуло в разлом. Я сжал кулаки, закрывая Врата. Трещина захлопнулась со звуком, похожим на удар хлыста. В зале стало тихо. Инь Ша исчезла навсегда. А потом пришла расплата.

В моей груди раздался отчетливый сухой треск. Крак. Мое Золотое Ядро, источник божественной силы, раскололось. Свет в глазах померк, сила, переполнявшая меня всю жизнь, хлынула наружу, растворяясь в воздухе, ноги подкосились. Я рухнул на колени, а затем лицом на холодный камень. В глаза хлынула тьма.

– Шан Гуань!

Я бросилась к нему, скользя по полу. Он неподвижно лежал, его кожа стала бледной, почти прозрачной, доспехи дымились. Перевернула его на спину. Его глаза были закрыты, из уголка рта текла тонкая струйка крови.

Прижала пальцы к его запястью. Пульс был, но слабый и нитевидный. Но его