Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

моей, успокаивая тревогу крови, заполняя пустоту, о которой говорила Хозяйка. Я тонула в его глазах, в его запахе, в его чернильных волосах, которые смешались с моими на подушке единым темным потоком.

И когда пик наслаждения накрыл нас, я поняла одну простую истину. Кем бы я ни была по рождению, дочерью ведьмы или алхимика, теперь я была женой Дракона. И это единственное, что имело значение.

* * *

Утро лениво пришло, окрашивая комнату в жемчужно-серые тона. Метель за окном стихла, оставив после себя мир, укрытый чистым, нетронутым снегом. Я проснулась первой. Шан Гуань спал, уткнувшись лицом мне в шею. Его тяжелая рука лежала на моей груди. Во сне он выглядел моложе, исчезла морщинка меж бровей, губы были расслаблены.

Я осторожно, стараясь не разбудить, выбралась из-под его руки. Накинула халат и, подойдя к окну, приоткрыла его. Морозный воздух ударил в лицо, бодря и проясняя мысли. Я чувствовала себя цельной и сильной. Тени прошлого отступили, загнанные в угол светом этой ночи.

Взгляд упал на столик с дневниками. Вчера Шан Гуань не дал мне их прочитать. Но теперь, полная решимости, я подошла к ним и развернула свиток, где мать рисовала паутину.

При дневном свете с ясной головой я заметила то, что упустила вчера в полумраке и тревоге. Некоторые иероглифы были написаны чуть бледнее других, словно тушь разбавили водой или специальным составом.

Провела пальцем по строчке. «Когда холод сковывает сердце, ищи весну там, где ее быть не может». Это не алхимическая формула, скорее напоминает послание. Зажгла свечу и поднесла пергамент к огню, не давая ему загореться. Старый трюк клана Лин – невидимые чернила из сока лимонной травы. Но мать, будучи Инь, могла использовать что-то другое.

Бумага нагрелась, и между строками рецепта лекарства от лихорадки начали проступать новые красноватые символы, написанные явно в спешке.

«Туман в голове сгущается. Я забываю лица и имена, но вижу один и тот же кошмар. Павильон Вечной Весны, красный снег и запах железа. Там все закончилось, и там я потеряла себя. Если однажды я исчезну… или если кто-то захочет узнать правду… ищите ответ там, где цветет смерть».

– Павильон Вечной Весны… – прошептала я. – «Там я потеряла себя».

– Это старое императорское поместье на востоке, – нахмурился проснувшийся Шан Гуань. – Восемьдесят лет назад, во время чистки клана Инь, там была ставка Императорской Гвардии. Императорские культиваторы наложили Печать Забвения на место, чтобы духи убитых не беспокоили живых.

– Значит, там была бойня, – поняла я. – Мать пишет про «красный снег». Возможно, именно там разбили клан Инь перед изгнанием. И если Хозяйка ищет связь с прошлым… это место может быть ключевым.

– Или это ловушка, – заметил муж, но в его голосе звучал интерес охотника.

– Или нет. Она пишет: «Ищите ответ там, где цветет смерть».

– Мы поедем туда. Но не сегодня.

– Почему?

– Потому что сегодня, – Шан Гуань улыбнулся, и от этой улыбки у меня подкосились колени, – мы будем завтракать в постели. И я хочу еще раз убедиться, что ты правда здесь, а не очередной прекрасный призрак.

– Я реальнее, чем ты думаешь, муж мой. – Рассмеялась, обвивая руками его шею.

– Докажи.

Он подхватил меня на руки и понес обратно к кровати, а свиток с тайной матери остался лежать на столе, дожидаясь своего часа. Павильон Вечной Весны никуда не денется, а наше счастье было таким хрупким и новым, что его нужно беречь.

Глава 25

Завтрак, который должен был стать продолжением нашего идиллического утра, прошел в странной звенящей тишине. Между нами с Шан Гуанем не было отчуждения, наоборот, мы сидели рядом, плечом к плечу, и даже простое касание рукавов вызывало теплую волну в груди. Но воздух в резиденции изменился, словно кто-то невидимый натянул струну, проходящую сквозь стены дома, и теперь медленно закручивал колок, повышая тон.

– Ты чувствуешь? – спросила я, откладывая палочки. Аппетит пропал.

Шан Гуань кивнул. Он был полностью облачен в строгие черные одеяния, волосы убрал в высокий хвост, скрепленный серебряным кольцом. Только глаза, в которых все еще плескались отголоски ночной нежности, выдавали в нем не судью, а влюбленного мужчину.

– Барьер гудит, – сказал он, глядя в окно. – Пять Громов реагируют на давление, но источника нет, а снаружи все чисто.

– Может, это от зеркала, которое принесла Хозяйка? – предположила я. – Мы уничтожили его, но след мог остаться.

– След не может давить на дух. – Муж встал и подошел ко мне. – Собирайся, Лин Юэ. Мы едем в Павильон Вечной Весны. Я не хочу задерживаться здесь ни на вдох дольше, чем нужно. Мои инстинкты вопят об опасности.

Я кивнула и направилась к покоям для облачения, чтобы переодеться в дорожное платье. Открыла шкаф и замерла. Вместо рядов моих нарядов передо мной открылся длинный, уходящий в бесконечность коридор, покрытый инеем. Ветер выл в этой невозможном туннеле, бросая мне в лицо колючий снег.

– Шан Гуань… – позвала я, чувствуя, как ноги примерзают к полу.

– Что? – Он обернулся.

И в этот момент мир изменился. Стены нашей уютной спальни пошли рябью, словно нарисованные акварелью на мокрой бумаге. Краски потекли, потолок начал опускаться, превращаясь в свод ледяной пещеры, ткань, которой мы завесили зеркало у кровати, вспыхнула призрачным зеленым огнем и осыпалась пеплом. Бронза была чистой, в ней появилась Хозяйка.

Она была в отражении, но само отражение стало окном в другой мир. Высокая и прекрасная в своей чуждой, холодной красоте, она стояла посреди снежной бури, и на ее губах играла ленивая улыбка.

– Утро доброе, мои птички. – Ее голос прозвучал не в ушах, а прямо в черепе. – Вам нравится гнездо? Жаль, мне оно кажется тесным.

– Не смотри! – рявкнул Шан Гуань. Он вскинул руку, и ледяное копье сорвалось с его пальцев, ударяя в зеркало, но бронза не разлетелась, копье прошло сквозь зеркало, как сквозь воду, и исчезло в зазеркалье.

– Сила тела здесь бесполезна, Дракон. – Хозяйка рассмеялась. – Это мой мир.

Она подняла руку и щелкнула пальцами. Пол под нашими ногами исчез, и мы провалились в пустоту. Падение, от которого захватывало дух, длилось всего кшану. Мы приземлились в коридоре нашего дома, но дом был другим.

Стены оказались сделаны из мутного, искаженного льда, внутри них, как мухи в янтаре, двигались тени, двери вели в никуда. Служанка с подносом открыла дверь в кухню и шагнула в пропасть, полную тумана. Ее крик оборвался мгновенно.

– Чэнь! – крикнул Шан Гуань. Управляющий бежал нам навстречу, но он бежал по потолку. Его лицо было искажено ужасом.

– Господин! Господин, помогите! Пауки! Они везде!

Он отмахивался от невидимых врагов, а потом его тело начало растягиваться, как глина, и втягиваться в стену.

– Это наваждение! – крикнула я, хватая Шан Гуаня за руку. – Это не по-настоящему! Чэнь в безопасности, это морок!

– Морок, который убивает, – процедил