Запретный плод - Юлия Александровна Лавряшина

так, но Ольге вдруг захотелось чем-то уколоть его напоследок. Ей и самой-то сегодня причинили боль. Имеет право на ответный удар… Сегодня ей целая ночь понадобится, чтобы притерпеться к тому, что случилось с ее жизнью. Хотелось обернуться и крикнуть ему: «Зачем? Какого черта ты полез ко мне?! Ты-то ведь все знал про себя! Я ведь не девочка, которой такие трагедии только на пользу – сердце взрослеет… Что мне теперь делать со своим сердцем?!»

Она не обернулась. Все упреки утащила с собой, чтобы, сполоснув руки под холодной водой, смыть их, как дурной сон. Злость – то же наваждение, нужно избавляться от нее сразу же, пока не зацепилась за душу, не ввинтилась в нее. Такое отверстие проделает, что все доброе со свистом вылетит…

Девчонки (до сих пор говорили друг про друга только так) замолчали, когда Ольга вошла. Она отвернула кран, намочила кончики пальцев, энергично стряхнула воду. Рванула рулон бумажного полотенца – край получился рваным.

– Оль, ну ты давай, признавайся! Это твой парень? – наконец не выдержала Таня.

Она сказала не «парень», простецкое словечко подобрала. Свои, мол, чего церемониться? Все матерились когда-то… Челку обесцвеченную откинула, сигарету зубами зажала – настоящая пиратка. Татьяна всегда была самой отчаянной из их компании. Дралась даже в десятом, когда ходили на каблучках и в коротеньких формах. Вся школа сбегалась посмотреть на такое зрелище, которое тогда еще никто не называл «шоу». Кто бы мог подумать, что боксом будет заниматься не она, а Оля, которая никого и пальцем не трогала. Невозможным казалось: как это – ударить человека? Вся мировая литература, заложенная в ее памяти, вскипала от возмущения. Со временем прошло…

– Можно сказать и так, – сдержанно отозвалась Ольга. Хотя сама Макса никогда бы так не назвала.

– Охренеть! – Танька все же вытащила сигарету. – Ему сколько, а? Лет восемнадцать?

– Двадцать два.

– Ну, я ж говорила, – вставила Марина, которая когда-то была юристом и имела наметанный глаз. – Кать, это как с медицинской точки зрения?

Катерина, к которой они все время от времени бегали на прием (свой гинеколог – это просто подарок судьбы!), охотно поделилась своим профессиональным мнением:

– С медицинской точки зрения – самое оно.

Они уже столпились вокруг Ольги, как в детстве от нетерпения дергая то за рукав, то за лацкан жакета.

– Эй, девки, потише! – взмолилась она. – Это же Версаче!

Татьяна тотчас переключилась:

– Настоящий? Не подделка? Пашка, поди, привез? Дай хоть рассмотрю.

– А то ты на мне никогда не видела, – ревниво отозвалась Света. – Тань, ты хоть здесь не веди себя, как дикая. Перед мальчишками неудобно, как ты материшься.

– Ой, а они, можно подумать, слов таких не знают. Чего выделываться-то? Сорок лет друг друга знаем. – Она вспомнила о Максе. – Так он кто такой, ну давай, рассказывай!

– Он сын Людки-китайки.

Пауза была такой насыщенной, что любой режиссер позавидовал бы. Ольга с завистью к себе самой подумала, что на сцене ей никогда не удавалось вызвать такого потрясения. Как она и думала, Таня очнулась первой.

– Ну, ты даешь, мать, – протянула она укоризненно. – Не, ну был бы просто пацан, так ради бога! Правда, Свет?

– А что такого? – Светлана пожала плечами. – Он же совершеннолетний. А Оля не замужем. Если их все устраивает, тебе-то какое дело?

Тихий голос Марины вмешался в спор, заставив других прислушаться:

– Да тут ведь вообще дело не в том, чей он сын… В любом случае у него была бы мать, которая вряд ли пришла бы в восторг.

Света блеснула зубами, которые у нее всегда были лучше всех в школе. До сих пор было видно, что свои. Или уже так удачно подделали?

– Мы с вами, девочки, уже не в той возрастной категории, которая приветствуется матерями, – заметила она.

– Да ну вас всех! – фыркнула Женька. – Положа руку на сердце я тебе завидую, Оль. И остальные тоже, только выделываются, дурочки. Чего скрывать-то? Хоть неделю бы с таким мальчиком оторваться… Только у нас духу не хватит. У меня, по крайней мере…

Оля улыбнулась ей. И стало жаль, что Женька уже не та кудрявая хулиганка, которая могла забраться на крышу школы, чтобы подслушать, что про них говорят на родительском собрании, и подставить в журнал целую россыпь пятерок. Летом бабушкой стала, с ума сойти!

– Главное, заразу от него не подцепи, – предупредила Катя.

– Ой, уж это она, поди, и без тебя знает! А чего делать будешь, когда он тебя бросит ради какой-нибудь шлюшки малолетней?

– Ну и что, Тань? – Света тоже достала сигарету – допекли такими разговорами. – Оля-то что потеряет?

Остальные подхватили:

– Зато хоть удовольствие по полной получит, а не как с нашими старичками – по большим праздникам, если хорошенько раскочегарить.

– Вон мой старше почти на десять лет, и что хорошего? Я, дура, этому радовалась еще, когда замуж выходила.

Татьяна стояла на своем. Знакомо округлила глаза, дымом – всем в лицо:

– Ага, он все время будет на тебя, как на старую дуру, смотреть!

– А это уж как ты сама о себе думать будешь, так и он тебя будет воспринимать, – заметила Светлана. Затянулась и бросила сигарету, заметно стало, что отвыкла уже.

Женька протяжно вздохнула:

– Можно подумать, ты, Таня, отказалась бы, если б такой мальчик в тебя влюбился!

– Ну, только не говори мне, что это он тебя в постель потащил!

– Я больше вообще ничего говорить не собираюсь, – заверила Ольга. – Это – мое, понимаете? Я вам сказала, кто он такой, только потому, что Люда все равно всех оповестит.

Света кивнула:

– Я уже знала. Это же она и настояла на этой встрече, с Олей хотела повидаться. У вас до мордобоя не дошло?

– А он чего сюда приперся? – опять встряла Таня. – Соскучился, что ли?

– Не поверишь. Соскучился.

У нее благодарно дрогнуло сердце: одно его появление подняло ее в глазах одноклассников на вершину хит-парада. Желанная женщина, да еще желанная молодым и красивым. Преступно молодым и неправдоподобно красивым. Самой до сих пор кажется нереальным, где уж им с ходу поверить?

– А за душой-то у него что-нибудь есть? – поинтересовалась молчавшая до сих пор Лена.

В школе она всем давала в буфете в долг, но собирала потом всю мелочь до копейки. Сейчас у нее уже была своя фирма, ставившая стальные двери. Ольге тоже она поставила – со скидкой. По этому случаю и виделись в последний раз. А когда-то они были просто неразлучны…

Таня хмыкнула, пустив дым:

– Да она и сама не бедная! Вон в голубой норке пришла! А я в пуховике китайском… Ты ему, надеюсь, хоть не платишь?

– Тань, ты в своем уме? – одернула ее Светлана. – Он же не из борделя!

Вздохнув, та пробормотала:

– А все равно это извращение какое-то, скажи, а? Мужик должен быть старше. Всегда так считалось, вспомните!

– Да ты, оказывается, консерватор, – попробовала пошутить Ольга.

– Да при чем тут! Просто нянчиться с сосунком…

Ей тотчас возразили:

– Ты со своим Мишей, можно подумать, не нянчишься! Он у тебя на кухню только пожрать и заходит.

– Ну, правильно! А что ему там делать? Мужик он или нет? Еще у плиты стоять не хватало.

– Конечно.