Ведьма пустоши - Джессика Кури

Почему я не расспросила его подробнее о том, что меня здесь ждет? Теперь, оглядываясь назад, я понимала: это следовало выяснить в первую очередь. Но я так сосредоточилась на том, как сюда попасть, что почти не думала о дальнейшем. Или, быть может, часть меня никогда по-настоящему не верила, что удастся зайти так далеко.

А туда ли я вообще иду? Я застыла, покрываясь холодным потом. Я ведь даже не думала, в какую сторону направляюсь, – просто шла.

Я оглянулась, посмотрела по сторонам, но не видела ничего, что могло бы нарушить однообразие леса. Хотела шагнуть вперед, но ноги не слушались. Что, если это неправильное направление? Что, если каждый мой шаг уводит меня дальше от того места, куда мне нужно попасть?

– Что случилось? – прошептал голос. – Заблудилась, дорогая племянница?

Я ахнула и резко обернулась, вглядываясь в темноту, но видела лишь нависающие ветви деревьев. Лес вокруг словно искривлялся, насмехаясь надо мной. Я потеряла равновесие, упала на колени, но тут же вскочила и бросилась бежать.

Вокруг гулко разносился ее смех.

– Тебя нет! – закричала я, отбиваясь от ветвей, преграждавших путь. – Это все проклятый лес!

Задыхаясь, я бежала и бежала, но ее голос следовал за мной, шепча. Я чувствовала запах табака из ее трубки.

– Птичка…

– Нет! – закричала я. – Я доведу все до конца, и ты меня не остановишь!

Она лишь иллюзия. Это место играет со мной.

Но паника в груди была слишком реальной.

Я заметила еще больше движения по бокам – тени сновали на периферии зрения, точно волки, преследующие добычу. Они исчезали всякий раз, стоило мне повернуть голову. Но в один миг я мельком разглядела… нечто. Серое пятнистое создание с горящими красными глазами и длинными узловатыми ногами.

Задыхаясь, я продиралась сквозь лес. На каждом шагу из земли вырастали шипы и царапали лодыжки. Ветка уцепилась за юбку, и клочок ткани остался висеть позади. Тени подгоняли меня, подбираясь все ближе и действуя смелее; я видела мелькание темного меха, слышала щелканье зубов.

Наконец, не в силах больше бежать, чувствуя, как воздух дерет горло, я остановилась и, тяжело дыша, оперлась о дерево. И тут же вскрикнула от ужаса: на стволе кишмя кишели пауки – они уже ползли по моим рукам. Я завизжала и, отшатнувшись, принялась смахивать их с себя.

Отчаяние накрыло меня с головой, и я опустилась на колени. Мысли рассыпались, не успев сложиться, и мне не удавалось придумать, что делать, какое заклинание зажечь, чтобы осветить путь. Теневые твари таились на границе видимости, но я чувствовала, как они кружат и кружат – мой запах дразнил их, вел следом.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Кто-нибудь, помогите.

Из-за спины донесся вкрадчивый змеиный шепот.

– Милая моя, – произнес голос, – тебе стоило лишь попросить. Повернись и взгляни на меня, девочка.

Я медленно поднялась. Моя душа опустела: в ней не осталось ни паники, ни отваги, ни гнева. Я превратилась в сплошной ужас. Черный, бескрайний, всепоглощающий. Оборачиваясь, я уже знала, кого увижу – и она не обманула ожиданий.

Высокая и костлявая, моя тетя вырисовывалась передо мной во всех пугающих деталях. Черное платье, высокая элегантная прическа, изящно зажатая в пальцах длинная трубка.

Она жутко улыбнулась.

– Порочная Роуз, – прошипела она. – Я же говорила, что ты плохо кончишь. Говорила ведь.

Я бросилась бежать, но то и дело цеплялась за шипы и в конце концов споткнулась и упала на четвереньки, рыдая. Безумный ужас глодал меня изнутри, мне не хватало воздуха. В глазах потемнело. Я слышала, как она крадется следом – шепот, шелест сухой бумаги по листьям. Я чувствовала ее жуткую улыбку.

Что-то выскочило из-за деревьев и клацнуло зубами у самой моей юбки; ткань с треском оторвалась. Обернувшись, я увидела нечто ужасное: похожую на волка тварь с восемью длинными мохнатыми ногами и непомерно широкой пастью, сплошь утыканной длинными сверкающими зубами. Она умчалась прочь с клоком моей юбки в зубах, а я, шатаясь, бросилась в другую сторону. Разум разрывался от ужаса, и куда бы я ни бежала, всюду слышался тетин смех.

Я здесь умру.

Я знала это наверняка, и ужас пропитал меня насквозь. Как бы быстро я ни бежала, как бы далеко ни уходила, она последует за мной. Она всегда следовала за мной. Все эти годы она ждала, зная, что я вернусь.

– Дерево, – прошептала я себе. – Мне просто нужно добраться до дерева. Тогда все закончится.

– Глупое дитя!

Она возникла передо мной, преграждая путь.

– Думаешь, можно убежать от того, что ты со мной сделала? Ты недостойна. Ты ничто! Ничто!

Она ткнула в меня трубкой, и ее чаша вспыхнула красным.

Я закричала и тяжело рухнула на землю, съежившись, пытаясь спрятаться от надвигающейся боли. Словно она запустила руку мне в грудь, вцепилась когтями в сердце и вырывала его. Со всех сторон, шипя и рыча, набрасывались волкопауки. Их челюсти распахивались, зубы впивались мне в плоть.

Я снова закричала.

И вдруг деревья залил слепящий белый свет – такой яркий, что разогнал каждую тень. Он высветил до мельчайших подробностей каждую жилку на каждом листе. Этот яростный, всепроникающий, ищущий свет прошел сквозь стволы и сквозь меня, на мгновение стирая все мысли из моей головы, наполняя своим сиянием. Тетя исчезла, как дым на ветру. Всего лишь наваждение. Волкопауки отпрянули, скуля, и скрылись в глубине леса.

Когда свет угас, я увидела нависающую надо мной женщину в высокой зубчатой короне. Ее силуэт был очерчен угасающим сиянием.

– Маленькая ведьма, – вздохнула она, – что ты наделала?

Она протянула ко мне руку, и при прикосновении ее холодных прекрасных пальцев я потеряла сознание.

Глава 21

Очнулась я в ворохе роскошных тканей: шелка, бархата, атласа и кашемира. Мгновение я просто наслаждалась их мягкостью и нежным теплом, словно меня укутали в кокон.

А потом вскочила, вспомнив все случившееся.

Портал. Лес. Тетю. Чудовищных волкопауков.

Сейчас от всего этого не осталось и следа. Я лежала в богато убранной комнате: стены здесь были зеркальными, потолок вздымался ввысь, и с него свисали люстры – все разбитые, щербатые, выцветшие, но кое-где между ними еще горели свечи. Кровать представляла собой гнездо из одеял и подушек, большей частью потрепанных. Но, несмотря на ветхость предметов, комната казалась изящной – потертая память о былом величии. И все здесь было заткано паутиной.

На посеребренном комоде маленькая музыкальная шкатулка снова и снова играла одну и ту же мелодию, и вдруг я поняла, что знаю эту песню. Я слышала совсем