Ведьма пустоши - Джессика Кури

Тут мы обогнули холм, и я увидела то, что возвышалось на другом краю Эльфхейма, – башню, зеркально отражавшую дворец. Или не башню вовсе?

– Ох,– выдохнула я.– Ох.

Моргейн остановилась и оглянулась.

– Разве не великолепно?

Это было дерево. Древо выше любого строения, какое я видела в жизни, и ствол его естественным изгибом повторял очертания женщины. Белое, как те небольшие деревья в Вендервуде, оно вздымалось над поселением. «Руки» его были воздеты ввысь, переходя в ветви, что сплетали над головой полог – густой, перепутанный, дрожащий багряной листвой. «Голова» склонилась так, будто лицо взирало на жилища фейри – пустые глаза из белого дерева глядели вниз. Лозы вились по стволу, образуя подобие струящегося платья. Ветви простирались над всем Эльфхеймом, пока не достигали границ и там не никли к земле, как ветви огромной ивы, образуя багряный занавес из листвы, опоясывающий все это крошечное королевство. Я чувствовала: шагни я сквозь этот занавес – и провалюсь в пустоту за краем земли, в ничто между мирами. У основания дерева теснились молодые побеги: тонкие юные стволы обступали «щиколотки», поднимались к «коленям», постепенно сливаясь с великой башней главного ствола.

Древо Двирра не росло в Эльфхейме.

Эльфхейм сам находился в Древе Двирра.

Все эти причудливые формы и очертания вокруг меня теперь обретали смысл. Дома фейри – это корни, выступающие из земли, в которых они прорыли норы, чтобы создать жилища. Даже дворец Моргейн был частью древа. Все тропинки, петлявшие по поселению, вели вверх по пологому склону к главному стволу.

Я почувствовала себя очень-очень маленькой.

Неужели с этого древа я должна срезать ветвь?

– Идем, – сказала Моргейн, и тут я заметила: она никогда не моргает. – Они ждут нас.

– Кто? – спросила я, идя как во сне; пульс молотом бился в висках.

Мы двинулись по узкой тропе сквозь густой мох; она вилась вверх по холму и заканчивалась широкой зеленой поляной. Там виднелись странные очертания, скрытые под покровом мха и плюща, – столы и стулья, сломанный ткацкий станок, прялка. Моргейн прошла меж ними, высоко держа голову, но выражение лица ее казалось… печальным.

– Они здесь были, – прошептала я. – Ведьмы пустошей.

Те самые ведьмы пустошей, которых, по легенде, рассказанной Сильви, убила королева фейри. Я покосилась на нее – моя кожа покрылась липким потом, в горле застрял ужас.

– Да, – сказала она, прижимая кончик пальца к сломанному веретену. – Были.

– Зачем вы привели меня сюда?

Королева остановилась, стоя ко мне спиной; сквозь платье проступали острые очертания лопаток. Она чуть наклонила голову, и темные волосы, разделенные надвое и спадающие на плечи, открыли бледную шею.

– Нечасто случается смертному гостить в моих владениях. Не считая, разумеется, моего Хранителя Врат.

Я подумала о Конраде, шагнувшем в тот светящийся портал, но промолчала. Я все еще не до конца понимала его роль в этой странной истории и, пока не выясню больше, не хотела делать его темой разговора с опаснейшим созданием на земле – или под землей.

Тут Моргейн повернулась ровно настолько, чтобы взглянуть на меня через плечо, и на меня уставился один из изумрудных глаз.

– Мы устроим пир, – сказала она. – Будут танцы и угощения в мою честь, и ты, моя маленькая ведьма, моя заблудшая овечка, приглашена присоединиться.

– Я не хочу танцевать. Я хочу уйти. Когда я смогу вернуться домой?

Она рассмеялась тихо, мягко.

– Ты проникла в мои владения, ступила на землю фейри. Ты узрела Двирра, священнейшее из деревьев.

Королева склонила голову и подалась ближе, так что на один головокружительный миг мне показалось, что она меня обнимет. Под взглядом ее зеленых глаз я застыла, словно завороженная.

– Маленькая ведьма, неужели ты думала, что я позволю тебе уйти?

Глава 22

Как оказалось, празднество фейри напоминает человеческий бал – если только все люди пьяны в стельку и полураздеты, а музыканты лихо играют под заклятьем скорости. Это был хаотичный водоворот звуков, тел и света.

Моргейн повела меня вниз по узкой каменной лестнице, которая зигзагом спускалась по склону холма от Древа Двирры. Мы спустились к широкой мшистой поляне, окруженной зубчатыми стоячими камнями – точь-в-точь как те, что высились на поляне у врат в мире людей. По периметру росли деревья, ветви которых светились гроздьями диковинных плодов-ламп, а меж огней вились плющ и душистая фиолетовая глициния. В центре поляны потрескивал большой костер.

Собравшиеся там сотни фейри плясали и визжали, отдавшись веселью без остатка. Взявшись за руки, они образовали несколько хороводов вокруг огня и неслись в бешеном, безудержном темпе. Казалось, споткнись один из них, и его затопчут. Тени, отбрасываемые костром, извивались за их спинами, мелькая на продолговатых камнях и живя собственной жизнью.

Фейри носили откровенные наряды – если это вообще можно назвать нарядами. Обнаженные бедра, талии, плечи; юбки и туники рваные, словно лепестки увядшей розы, совсем как мое платье. Цветные узоры обводили их глаза, вились по щекам, шеям и рукам, исчезая под многослойными одеждами. С подолов свисали крошечные побрякушки: бусины, пуговицы, ключи, наперстки – всякие человеческие мелочи, что вечно теряются в дороге; железных среди них, разумеется, не было. Фейри превратили эти предметы в сверкающие украшения, и зрелище вышло ослепительное, звенящее. Они даже в дикие спутанные волосы их вплели.

Музыканты-фейри дули, щипали и колотили по инструментам, которых я не узнавала, хотя могла угадать их человеческие подобия: флейта и дудка, скрипка и виолончель, барабан и арфа. Музыка звучала неистово и стремительно – лихорадочный, безумный напев, сыгранный без оглядки на гармонию. Ноты сталкивались и корчились в воздухе, но из этого хаоса каким-то чудом рождалась симфония.

– Мой народ прекрасен, – вздохнула Моргейн. – Их песни – дань моим ушам, а их танцы – почести моей власти.

Музыка просочилась мне под кожу, вспыхнула за ребрами, отозвалась в самом сердце.

– Желаешь присоединиться к празднеству? – тихо спросила Моргейн, склонившись к моему уху.

– Да, – выдохнула я, не успев подумать.

Мысли начинали путаться; я поймала себя на том, что в нетерпении подаюсь вперед. Музыка дрожала на коже, настойчиво тянула за волосы.

– Так ступай, – сказала она. – Танцуй, маленькая ведьма, и забудь о мире наверху.

Я шагнула вперед, словно в забытьи, спустилась по оставшимся ступеням и ступила на мшистую поляну. Все вокруг закружилось – фейри, деревья, огонь, – и прежде чем я опомнилась, чьи-то руки схватили меня за запястья, втянули в хоровод, погрузили в их сон.

Я кружилась и кружилась, вцепившись в фейри справа и