Ведьма пустоши - Джессика Кури

Под кроватью, в темноте,

Прядет заклятья в тишине.

Взгляд – огонь, а волос – ночь,

Встретишь – не уйти уж прочь.

Сглотнув, я подтянула колени к груди. Все тело зудело. Вокруг повсюду кишели пауки: в пологе кровати, по углам и наверху, где они перебирались между люстрами. Их шелковые нити сплетали над моей головой прозрачный балдахин.

– Мои питомцы тебя тревожат? – спросил голос.

Я вздрогнула и тут же ее увидела – она сидела в дальнем углу так неподвижно, что я сперва и не заметила.

На ней было тонкое серебристое платье, в черных волосах запуталась паутина. Она смотрела на меня вовсе не красными, а зелеными, как полированные изумруды, глазами и улыбалась так, будто знала страшную тайну. Мне не нужно было спрашивать, чтобы с ужасающей уверенностью понять, кто она.

Ее лицо было бледным, как молоко, с чуть более вытянутыми, чем у людей, чертами; тонкие изящные скулы словно филигранью переходили в остроконечные уши. Синеватые тени залегали под глазами, во впадинах щек и на шее.

Я вспомнила, как в проклятом лесу она развеяла мои кошмары вспышкой белого света. Но не верилось, что она сделала это, чтобы спасти меня. Должно быть, я зачем-то была ей нужна.

В голове снова зазвучало предупреждение Лахлана: если она застанет тебя в своем королевстве, смерть твоя будет долгой и мучительной.

Королева склонила голову набок.

– Маленькая ведьма, ах, маленькая ведьма… знаешь ли ты, какие законы нарушила, явившись сюда?

– Ч-что?

Она произнесла нараспев:

– Дерзким смертным не пристало зреть, как царица звезд своей землей владеет, наши тайны людям не познать, кто подсмотрит – горько пожалеет.

Она поднялась, плавная, как шелк, и скользнула ко мне. На столбик кровати опустились ее пальцы – серые, с черными кончиками, словно их окунали в чернила. Глаза у нее были крупнее человеческих, и зрачки занимали в них почти все место, оставляя лишь узкую кайму белка. Зубы и уши казались по-кошачьи острыми. Но при всей своей чуждости она была прекраснейшим созданием, какое я когда-либо видела. Я смотрела на нее то ли с ужасом, то ли с восхищением. Может, столь неотразимой ее делал какой-то заговоренный узел? Или здесь действовала магия более древняя, непостижимая для моего смертного разума?

– И все же ты здесь, дерзкая смертная, – промурлыкала она. – Ненасытная, смелая и такая, такая глупая. Зачем ты явилась во владения Моргейн?

Моргейн.

Это имя всколыхнуло самые глубины памяти; имя, что нашептывалось в сказках и мелькало между строк мифов. Моргейн, Моргана, Морриган, Мэг…

Я открыла рот, вдруг вспомнив, зачем пришла, и собираясь потребовать, чтобы мне показали Древо Двирра. Но голос пропал, и я лишь разевала рот как рыба.

Ее пальцы сомкнулись на моем подбородке, запечатывая мои губы, и медленно поползли вверх: по щекам, по лбу. Она изучала мое лицо с таким видом, словно собиралась либо поцеловать, либо сожрать.

– Как же ты меня боишься, – сказала она и улыбнулась, обнажая все свои жемчужные зубы. – Словно бабочка, запутавшаяся в паутине.

– Пожалуйста, – прошептала я и больше не могла вымолвить ни слова.

– Ты, верно, хотела сказать «спасибо»? Я ведь могла позволить тебе бродить по Вендервуду до самой старости, но не позволила. Могла обратить тебя в паука на месте – но не обратила.

Я молча кивнула, понимая, что сейчас лучше всего ей подыграть, показывая, что я – не угроза. Что, по правде говоря, было чистейшей правдой. Она присела на край кровати и чуть склонила голову, изучая меня своими нечеловеческими глазами.

– Маленькая ведьма, – снова произнесла королева. – Зачем ты сюда явилась? Что ты ищешь? Кто тебя послал? Или ты просто бестолковая овечка, заблудившаяся в темноте?

Мне хотелось спросить ее, как она связана с Конрадом Нортом и почему он плетет защитные чары у ее порога. Хотелось потребовать, чтобы она показала мне то самое Древо Двирра, о котором так мечтал Лахлан. Но на все это у меня не хватало смелости. Я чувствовала себя так, будто вижу сон: все предметы вокруг слегка расплывались, теряли четкость, ничто не казалось по-настоящему реальным. Словно коснись я занавесок, зеркал или кресел, они тотчас бы обратились в туман.

– Вы… – прошептала я и запнулась, собираясь с силами. – Вы меня зачаровали?

– А что? Ты чувствуешь себя зачарованной? – спросила она с придыханием и, тихо усмехнувшись, отстранилась. – Так легко забыть, какие вы, люди, юные. Ваши страсти текут прямо под кожей.

Она встала и подошла к позолоченному серванту, где налила что-то из хрустального кувшина в полированный медный кубок. Этот кубок она протянула мне; я взяла его, но пить не стала. Медно-золотистая жидкость пахла едким дымом. Я смотрела на нее, гадая, не отравлена ли она и не превращусь ли я в гоблина, если сделаю глоток.

Наблюдая за мной, Моргейн налила и себе.

– Ну же. Задай вопрос, который вертится у тебя на языке.

– Вендервуд, – выпалила я, хотя совсем не то собиралась сказать. – Я видела там такое…

– Что ты видела, ведьма?

Она осушила кубок одним долгим глотком; я поймала себя на том, что смотрю, как движутся мышцы на ее изящной шее, когда она глотает, и отвела взгляд, чувствуя, как вспыхнули щеки.

– Кошмарные видения, – пробормотала я. – Только и всего.

– Только и всего?

Она прилегла рядом на бок, подперев голову одной рукой, а другой потянулась погладить мое предплечье. Я отдернула руку – волоски на коже встали дыбом.

– Мои стражи были вполне реальны, – сказала она. – И они разорвали бы тебя на части, если бы я не вмешалась. Непослушная девочка, прыгающая сквозь порталы и врывающаяся в чужие земли, словно имеет на это право. Мои стражи стерегут границы и защищают их. Но не только их ты там видела, верно?

Я покачала головой, во рту пересохло.

– Я видела тетю.

– Ах, – оскалилась Моргейн. – Такова природа Вендервуда – являть сокровенные страхи и постыдные тайны. Я знаю сердце каждого смертного, ступившего в мои земли. Ибо, когда знаешь, чего человек боится, его воля становится послушной тебе.

Она вдруг так быстро и крепко схватила меня за руку, что я не успела ее отдернуть. Ногти королевы впились в нежную кожу моей ладони, а глаза вспыхнули зеленым огнем.

– Ты все еще дрожишь. Как же ты боишься.

– Я не боюсь.

– Ты боишься собственного страха, а это самый сильный страх из всех. Разве ты не знаешь? Магия не для слабых сердцем.

Я вздрогнула, узнав эту простую фразу с первой