Ведьма пустоши - Джессика Кури

страницы «Вестминстерского руководства по прядению». Когда-то она казалась мне такой банальной, но из уст королевы прозвучала зловеще, словно темное предсказание жестокой прорицательницы.

Она вздохнула, поднялась и, откинув волосы за спину, посмотрела на меня с разочарованием.

– Что ж, идем. Я покажу тебе свое королевство, и ты увидишь, что бывает со смертными, которые являются сюда без спросу.

У меня оборвалось сердце.

– Вы меня убьете?

Выражение ее лица не изменилось. Она отступила к двери и, уже выходя, провела ногтями по косяку.

– Идем же! Поторопись!

Я выбралась из постели и увидела, что все еще в грязном платье, но с босыми ногами. Мой прядильный набор стоял у стены – похоже, его не трогали.

Проведя пальцами по волосам, я обнаружила в них ленты, белые перья и нити жемчуга и с содроганием поняла: должно быть, пока я спала, королева фейри играла с моей прической, словно я была ее куклой.

– Это… паутина? – спросила я, вытягивая из волос тонкие липкие нити.

Подняв взгляд, я увидела, что Моргейн уже ушла через зеркальную дверь в дальнем конце комнаты. Я схватила набор и бросилась за ней.

– Скорее, – поторапливала она. – Тебе нужно немедленно переодеться. Остальные ждут.

– Переодеться? Остальные? Что?..

Она схватила меня за руку и потащила из спальни в огромную гардеробную, стены которой были увешаны затейливыми, потускневшими и искривленными зеркалами. С потолка вперемешку свешивались канделябры с оплывшими свечами – воск свисал вниз подобно сосулькам. Воздух был сладок от жасмина и жимолости, но пьянящий аромат вскоре стал приторным. Вдоль дальней стены выстроились три огромных гардероба, каждый словно из другого века. Моргейн распахнула их все и, выбрав одно платье, швырнула мне. Ее глаза сверкали.

– Надень, – велела она и, опустившись в кресло, обитое пестрыми лоскутами, стала ждать.

Я прижала платье к груди. Голова кружилась, щеки горели.

– С-сейчас? Здесь?

Она подняла руку, и я заметила тонкие серебряные нити, запутавшиеся в ее пальцах.

– Тебя что, нужно подбодрить, маленькая ведьма?

– Вы безумны, – прошептала я.

– Милая,– ответила она,– я королева безумия.

Стиснув зубы, я начала стаскивать с себя разорванное платье, пытаясь прикрыться тем, что держала в руках, – занятие получилось неловким до невозможности. Моргейн, казалось, и понятия не имела о стыдливости и наблюдала за мной с откровенным интересом.

Ругаясь себе под нос, я втиснулась в платье, которое она мне навязала, и огляделась в поисках выхода. Дверь была одна, и я не решалась броситься к ней – Моргейн сидела всего в десяти шагах и не сводила с меня глаз.

Платье было изысканным, но таким же поблекшим, что и все в этом странном дворце: юбка из серого шелка, покрытая слоями прозрачных лепестков, напоминала увядшую розу, припудренную серебристыми блестками. Тугой корсаж, расшитый крошечными серебряными звездами, оставлял плечи и ключицы полностью открытыми. Туфельки сверкали белым бисером. Напоследок я натянула шелковые перчатки до локтя. Все сидело идеально.

Я чувствовала себя куклой, игрушкой, которую наряжают, прежде чем королева раскроет меня и заглянет внутрь.

Она долго изучала меня со странной, едва заметной улыбкой. Ее пальцы лениво, но с гипнотической грацией перебирали паучьи нити, вращая и скручивая их.

Затем она сказала:

– Идем.

Поднявшись, она нажала на зеркало, и оно отворилось наружу, явив потайную дверь. Моргейн не стала ждать, пойду ли я за ней, но я пошла – на дрожащих ногах, в чужом роскошном платье, шелестевшем по половицам.

Когда я ступила в изогнутый коридор, отделанный белым деревом, Моргейн была уже в нескольких шагах впереди. Я провела рукой по стене, ощущая в бороздках и завитках ту же пульсирующую теплоту, что жила в деревьях Вендервуда. Вздрогнув, я двинулась дальше. Я шла и шла, лишь изредка замечая за поворотами Моргейн – то мелькнет шелк ее платья, то сверкнут черные кудри.

В ее дворце было множество коридоров и закрытых дверей, и все они казались украденными из разных мест и эпох. Одна могла сойти за скромную деревянную дверь из какого-нибудь бедного лондонского переулка; следующую украшала сияющая позолота и осыпающиеся фрески, словно ее вырвали из какого-то европейского дворца. Коридоры изгибались и петляли немыслимыми способами, то резко уходя вниз или вверх, то закручиваясь бесконечными спиралями. Многие стены были покрыты зеркалами, и в них я видела свое искаженное отражение. В одних я улыбалась безумной, жуткой улыбкой, в других кричала. От этого зрелища меня бросало в дрожь, и я старалась не смотреть.

Наконец передо мной возник огромный дверной проем: арка из белого дерева, резная, словно сплетенная из тонких деревьев. Под ее сводом стояла Моргейн и наблюдала за моим приближением. Выражение ее лица стало торжественным и отстраненным. Где-то по пути она надела корону – высокую, из множества острых асимметричных серебряных зубцов, между которыми ее пауки плели сверкающие сети.

– Ну что, маленькая ведьма? – прошептала она. – Желаешь взглянуть на королевство фейри?

Я кивнула, затаив дыхание и чувствуя, как от ужаса кожа покрывается мурашками. Но я зашла слишком далеко, чтобы теперь отступать. Может, представится случай, когда ее внимание отвлечется, и я смогу улизнуть, найти дерево и выбраться отсюда.

Она повела меня вниз по широкой пологой лестнице, и мы ступили на огромный, заросший мхом пол. Я подняла глаза, но вместо неба увидела свод из сплетенных белых ветвей. Среди них висели белые, лиловые, золотые светящиеся сферы. Они заливали двор фейри мягким сумеречным сиянием.

Внизу, словно в колыбели, раскинулось поселение фейри. Оно было в десять раз больше Блэксвайра и напоминало скорее маленький город. Дома здесь не походили ни на что, что я могла бы вообразить: они вырастали из мшистой земли белыми куполами и холмами причудливых очертаний, с круглыми дверными проемами, вырезанными прямо в стенах, на которых виднелись отпечатки детских ладошек и узоры. Из темных проемов выглядывали лица – бледные, нечеловеческие, с выпуклыми черными глазами и острыми зубами. Эти фейри походили на людей еще меньше, чем их королева, и куда меньше, чем свита Лахлана за пределами великого барьера. Мы шли между их жилищ, и я слышала, как они щелкают зубами.

Я жалась к Моргейн, боясь представить, что со мной будет, если меня оставят одну под голодными взглядами этих темных сверкающих глаз.

С трех сторон поселение фейри граничило с Вендервудом; оглянувшись, я увидела возвышавшийся над всем этим королевский дворец – нагромождение башен, стен и невозможных тонких шпилей из белого дерева. Он казался порождением сна, домом из оплывшего воска или тем, что получится, если плеснуть белой краской на холст и дать ей растечься. Ничего подобного просто не могло существовать,