Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Стыд обжег меня каленым железом. Перед глазами снова встала картина: пыль, оседающая на руины, плитка, идущая волнами, крики…

Тео выдохнул, раздувая ноздри.

– Ты исчезла в дыму. Я думал, ты погибла. Или тебя схватили.

Он никогда не говорил со мной с такой злостью. Да и вообще со злостью. Я это заслужила. Каждое слово.

– Я должна была уйти, – слабо попыталась оправдаться я, – чтобы ни одна из сторон не смогла использовать меня как оружие.

Эти слова попали в цель. Его глаза – все того же теплого карего цвета – стали жесткими. Война вытравливает из людей мягкость, оставляя лишь рубцы.

– Я искал тебя, – сказал он тихо. – Долго искал, Кларк.

«И что бы ты сделал, если бы нашел?»

– Прости, – сказала я. И я действительно имела в виду именно это.

Сколько раз за эти годы рука тянулась к перу, чтобы написать ему весточку? Но страх всегда побеждал.

– Ты был предан Дому, – напомнила я ему, – готов был сражаться за них. А я… я не хотела в этом участвовать.

– Ты выбрала свою сторону в ту секунду, когда сбежала из Белавер-Сити, Кларк.

– Моя фамилия Хэрроу, – сказала я, чувствуя, как возвращается былая злость, – и я ни на чьей стороне.

Тео иронично поднял бровь, обвел взглядом убогую комнату, затем снова посмотрел на меня.

– Нет, Нина. Теперь ты на моей стороне. Роешь туннели вместе с нами.

Если бы профессор Дамли мог видеть сейчас своих любимых учеников…

– Как давно ты здесь, Тео? А как же твое лордство? Отец?

– Ты не слышала? – Он скептически хмыкнул. – Меня изгнали из Палаты. С позором.

Я ахнула.

– Удивлен, что ты не читала об этом. Газеты захлебывались от восторга. Это был тот еще скандал.

– Что такого мог натворить золотой мальчик, сын лорда Шопа, чтобы Палата пришла в ярость?

– Он посылал тайные депеши в города Грани. Предупреждал их о готовящихся рейдах.

Я опешила.

– Ты? Посылал предупреждения? Под носом у Таннера?

– Признаю, было глупо доверяться писарю из Палаты. – Он неловко откашлялся. – Но у нас с ней… была определенная связь.

Я поняла: он спал с ней. Он не сказал этого прямо, но отвел глаза.

– Это было два года назад. «Чародей воды обвиняется в государственной измене». Я бежал на Грань. Союзу Шахтеров понадобилось всего несколько дней, чтобы выследить меня.

– Два года назад?

Он кивнул.

– С тех пор я здесь. Прячусь в крысиных норах.

Я покачала головой, не в силах поверить.

– Я так и знала, что эти каналы слишком чистые для шахтерского городка.

– Они были в ужасном состоянии, когда я приехал. – В его голосе промелькнула гордость того самого Тео, которого я помнила. – Туннели тоже постоянно затапливало.

Я прикусила губу.

– Значит, ты вот так просто присоединился к ним?

Он развел руками:

– Я – доброволец поневоле.

– И город принял тебя с распростертыми объятиями?

– Едва ли. – Он закатил глаза. – Один тип подстрелил меня в первую же неделю.

В это верилось легко.

– Но Колсоны любят устраивать показательные порки для тех, кто идет против них. Мы заключили сделку: они дают мне крышу и защиту, а я получаю идиум дважды в год и сомнительную радость осушения их туннелей.

– Значит, Патрик не держит тебя взаперти?

Что-то в моем голосе, когда я произнесла имя Патрика, заставило его насторожиться. Тео склонил голову набок.

– Ты уже встречалась с Пэтом?

Я лишь кивнула. Сама не знала, почему не хочу рассказывать подробности. Если кому я и могла открыться, так это Теодору Шопу. Но слова застряли в горле.

– Я рада тебя видеть, – сказала я вместо этого, и искренняя улыбка коснулась губ.

Он улыбнулся в ответ. Его рука поднялась и нежно коснулась моей щеки.

– Ты совсем не изменилась.

Искра проскочила между нами. Старая, знакомая искра.

Я шагнула к нему.

Его руки сомкнулись вокруг меня, заключая в объятия, которые я помнила всем своим существом. Он пах иначе – потом, землей и табаком, – но обнимал так же крепко и надежно. Я уткнулась ему в плечо, вдыхая этот новый, чужой запах. С удивлением обнаружила, что теперь достаю ему почти до подбородка – я выросла.

Я отчаянно нуждалась в утешении, но не была уверена, что найду его здесь.

– Хочешь, чтобы я остался? – тихо спросил он.

Я покачала головой.

– Моя дверь не заперта, Кларк. – Его губы коснулись моих волос. – Я совсем рядом. Номер четырнадцать. Понимаешь?

Я понимала. Но все же мягко высвободилась из его объятий.

Я не задержусь в этом городе. Я уйду, как только сделаю то, что должна. И я уйду одна. И Нина Кларк, и Нина Хэрроу исчезнут навсегда.

– Утром встреча с Маргаритой, – сказал он, отступая к двери. – Увидимся там.

Я кивнула, не спрашивая, откуда он знает. Грудь сдавило так, что я не могла вздохнуть.

– Я скучал, – сказал он, глядя мне в глаза.

Дверь закрылась.

И я осталась одна, с провисшим потолком, стонущими трубами и зияющей дырой в сердце, которая стала только больше.

Глава 29

Нина

Собрание, вопреки моим ожиданиям, назначили не в пабе, а на городской площади.

Сэм разбудил меня стуком в дверь еще до рассвета. На лестничной площадке меня ждал Тео и, к моему полнейшему изумлению, Полли Прескотт.

Моя школьная подруга почти не изменилась. Все те же тугие черные кудряшки, едва касающиеся плеч, смуглая кожа и теплый взгляд. Только теперь переносицу пересекал шрам, а руки были испещрены тысячей крошечных порезов – метка писаря.

Увидев меня, она застенчиво улыбнулась:

– Полагаю, в наши дни в клуб принимают кого попало?

У меня вырвался изумленный вздох. Я вопросительно посмотрела на Тео, но тот лишь пожал плечами.

– Ты – писарь Кентона?

– Боюсь, что так.

– И ты… ты…

– В деле? – подсказала она. – Да.

– Мы могли бы собрать музыкальную группу, – мрачно пошутил Тео. – У Полли всегда был неплохой альт.

Я помнила Полли как добрую, тихую девочку. «Кальмар» – так ее дразнили. Она оставалась в общежитии на каждые каникулы, избегая возвращения домой.

– Как, как ты здесь оказалась? – не выдержала я.

– Приехала в Кентон-Хилл три года назад, – просто ответила она. – Патрик предложил мне выбор: работать на него или против него. Выбор, прямо скажем, невелик. – В ее голосе не было обиды. – Здесь безопаснее, чем где бы то ни было.

Сэм нетерпеливо переминался с ноги на ногу у лестницы.

– Мы опоздаем.

Мы вышли