Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Вот в чем вопрос, не так ли, девчонка из Скарри? Насколько мы вообще можем доверять друг другу?

Глава 30

Нина

Влажная гниль, острый запах кореньев, удушливые пары керосина и десять тел, втиснутые в крошечное пространство.

Все это лезло в ноздри, оседало на коже липкой пленкой. Канарейка в клетке щебетала тревожно и отчаянно. Я гадала, дрожат ли шахтеры так же, как я, когда зарываются в земную кору? Слышат ли они тот же гул погребальной песни, предупреждающей добычу, что она сама лезет в пасть хищника? Или это просто идиум в моей крови заставлял меня слышать каждый скрип, каждый стон породы?

Как они раз за разом спускаются вниз, зная, что могут не вернуться?

Мое тело инстинктивно сжалось, хотя места было достаточно, чтобы стоять прямо. Даже великан Скотти стоял спокойно, не задевая головой балки.

Мы сгрудились в узком предбаннике перед шахтой. Шахтой, которая уводила человека глубже, чем ему положено быть. Три тусклых фонаря весело мигали, игнорируя спертый воздух.

Все смотрели на Патрика, когда он вошел, словно это было в порядке вещей. Он был одет как простой ремесленник: грязная хлопковая рубашка с закатанными рукавами, подтяжки, грубые штаны, тяжелые ботинки. В памяти вспыхнул образ моего отца в точно такой же одежде, устало бредущего домой.

Клеть вмещала троих, и это было уже тесно. Я оказалась зажата между Патриком и Ганнером. Мои плечи были так плотно прижаты к их груди, что они могли чувствовать каждый мой вдох.

Клеть с бесконечным грохотом поползла вниз, в почти кромешную темноту, разгоняемую светом лишь одного тусклого фонаря. Воздух стал горячим и тяжелым.

Я дрожала не от страха перед глубиной, а от давления. Быть окруженной тем, с чем мой разум был так тесно связан, – от этого по всему телу вдоль позвоночника пробегали электрические разряды. Профессор Дамли однажды сказал мне, что, когда искусники сдерживают свою магию в присутствии своей стихии, это сродни голоду.

Вот что я сейчас и чувствовала. Нестерпимый голод.

Как давно я в последний раз «пировала»?

Ганнер управлял лебедкой. С каждым его усилием сладковатые пары виски, пропитавшие его насквозь, наполняли тесную клеть. Мы спускались со скоростью, которая казалась мне самоубийственной. Я оступилась.

Патрик поймал меня за локоть, не дав упасть. Я внезапно ощутила твердую стену его мышц, тепло его тела.

– Просто дыши. – Его голос прозвучал у самого моего уха, мягче, чем я привыкла слышать.

Его рука соскользнула с локтя на талию, поддерживая, пока я не обрела равновесие.

– Ганнер нас не уронит.

– А мог бы, – прохрипел тот из темноты. – Если эта твоя чародейка вздумает нас предать.

К горлу подступила желчь. Моя рука невольно потянулась к Патрику, ища защиты.

– Без угроз, братец, – предупредил Патрик. – У нас с леди соглашение.

Ганнер не стал спорить. Он лишь выругался, когда веревка впилась ему в ладонь. Наконец клеть с лязгом ударилась о твердую землю. В лицо ударил поток прохладного воздуха.

Тео, Бриггс и Донни уже ждали нас внизу с зажженными фонарями. Клетка с канарейкой стояла перед черным зевом туннеля, уходящего в недра земли.

Здесь потолок нависал совсем низко. Я пригнулась, выходя из клети, и Тео тут же оказался рядом.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я и забыла, как часто он задавал этот вопрос прежде. Привычка вернулась.

Он взял меня за руку и потянул за собой.

Патрик уставился на наши сцепленные руки. Желваки на его щеках дрогнули.

– Вы знакомы, – бросил он Тео, а не мне. Это была констатация факта, не вопрос.

Тео просто кивнул. Его пальцы сжали мои крепче. Сигнал.

Кристально-голубые глаза Патрика метнулись ко мне, и я почувствовала иррациональное желание вырвать руку, вернуть ее себе. Но хватка Тео была слишком сильной.

– За работу, парни, – пробасил Ганнер, нарушая напряженное молчание. Он начал выгружать из клети ведра и брус. – Дамы – вперед. И, Тедди, сделай что-нибудь с этими лужами, а? Хочу выйти отсюда в сухих ботинках.

– В последний раз повторяю, – процедил тот сквозь зубы, – меня зовут Тео.

– Не дуйся, Тедди. Давай, осуши это болото, пока мы тут все не утонули.

– Ты со мной, Нина, – скомандовал Патрик. Он прошел мимо, исчезая в чернильной тьме, куда не доставал свет фонарей.

Я бросила на Тео обреченный взгляд, и он ответил мне тем же. Это напомнило мне школьные годы, когда нас разводили по разным классам.

– Удачи, – шепнул он, ободряюще улыбнувшись.

Я медленно пошла вдоль шершавой стены, касаясь ее пальцами, сердце колотилось о ребра пойманной птицей. Впереди загорались газовые лампы, выхватывая из мрака куски туннеля. Моя юбка волочилась по грязи, становясь все тяжелее.

Я врезалась в Патрика – его фигура возникла передо мной внезапно, словно выросла из-под земли. Я охнула, едва не потеряв равновесие.

– Ты стала более неуклюжей, чем я помню, – заметил он. В тусклом свете его лицо было едва различимо, но я видела глубокую морщину, прорезавшую лоб.

Он опустился на колени, переворачивая квадратную тачку на четырех колесах, и принялся привязывать к ней веревку.

– Мог бы и предупредить, что придется лезть в нору, – проворчала я. – Я бы оделась соответственно.

Юбка, напитавшись влагой, тянула к земле. Спина ныла. Белая блузка была безнадежно испорчена.

– Что ж, однажды ты уже скинула юбку прямо передо мной, Нина Хэрроу. Ради бога, можешь повторить.

Я шлепнула его по затылку.

– Ты меня разочаровываешь, – весело отозвался он, не прерывая работы. – Это заслуживало удара кулаком как минимум. Однажды я научу тебя бить как следует.

– Продолжай в том же духе, и я научусь быстрее, чем ты думаешь.

– А, вот и твой скаррийский язычок. – Он затянул узел. – Шипишь, как дикая кошка, загнанная в угол.

Я сглотнула, чувствуя привкус железа во рту, и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

– Ты, должно быть, самый невыносимый человек из всех, кого я когда-либо встречала.

Он выпрямился, насколько позволял низкий свод.

– Почту за честь. А что насчет Тедди, этого лорденыша? Он-то кто для тебя?

Жажда крови все еще бурлила во мне.

– Твоя полная противоположность.

– До этого я и сам додумался. В первый раз, когда он сюда спустился, он грохнулся в обморок и начал бормотать во сне гимны.

– Он добрый. Умный. Образованный.

– Я не об этом спрашивал, – перебил Патрик. – Я хочу знать, почему он смотрит на тебя, как судья на призовую свинью на ярмарке?

– На свинью?

– На стейк, если тебе так больше нравится. Или на сладкий пирог.

– Я бы