Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Глава 33

Нина

СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД

Бал Братства Искусников был ежегодным событием, на которое приглашали будущих выпускников. В ту ночь им полагалось пировать и танцевать в великолепии Национального Дома Искусников, где ради такого случая очищали от пыли парадный зал, буквально утопающий в позолоте.

Стоя на краю танцпола, я почувствовала, как пальцы Тео выскользнули из моей ладони. Он протянул руку девушке в пышном, эксцентричном головном уборе и оставил меня одну в углу. Я наблюдала, как он кружит ее в море других пар, и в груди у меня разрасталась необъяснимая пустота.

– Неужели это Теодор танцует с Джейн Уинтер? – раздался голос рядом.

Полли выглядела ослепительно в белом шелке, ее темные волосы были уложены в высокую прическу.

– Не хочешь танцевать? – спросила она.

Я покачала головой.

– Я тоже. Никогда еще не чувствовала себя настолько не в своей тарелке.

Я легонько коснулась ее плеча своим.

– Мы ведь работали так же усердно, как и они, верно?

Полли поморщилась:

– Даже больше.

Но я чувствовала то же, что и она, – неотступное ощущение того, что мы здесь самозванки. Червь и кальмар. Какое-то время мы просто молча наблюдали за праздником. Мне все это напоминало театр: костюмы, сверкающие зубы и фальшивые улыбки. Вокруг министров роились выпускники всех мастей – резчики, писари, каменщики и кузнецы. Все они соперничали за то, чтобы их имена запомнили, пытаясь гарантировать себе, что после выпуска их не отправят в какое-нибудь непотребное место.

Что до меня, я грезила о предгорье, скрытом в колоссальной тени заснеженной горы. Представляла себе мольберт с чистым холстом, палитру с краской и кого-то любящего рядом. На самом деле это было все, чего я хотела.

Тео тем временем пригласил на танец еще одну нашу одноклассницу.

– Какие у тебя планы после выпуска? – спросила я Полли.

Она снова поморщилась:

– Меня распределили в Хессон.

Пограничный город. Казалось, всех новых писарей отправляли на самые окраины. Полли отхлебнула шампанского и произнесла:

– Это ведь глупо, правда? Отправлять искусников так далеко от столицы, когда мы стоим на пороге войны?

Это было сказано с такой прямотой, что у меня перехватило дыхание. Вечеринка продолжала бушевать перед нами, словно в насмешку. Нам не полагалось говорить о таких вещах – чтобы не сеять панику.

– Членов Союза распускают, – тихо возразила я. – Об этом писали в газетах.

– Газеты лгут. Буквально на прошлой неделе на пути к городу в щепки разнесло вагон поезда.

Я сглотнула, стараясь не выглядеть слишком удивленной, чтобы никто вокруг не заметил. После долгого молчания Полли спросила:

– Ты когда-нибудь задумывалась, что, возможно, идиум во всем ошибся?

Несколько стоявших неподалеку скромниц уставились на нас, навострив уши. В нескольких шагах от нас отец Теодора, лорд Шоп, поймал мой взгляд. Он указал тростью в нашу сторону.

– Тс-с, – прошипела я, хватая Полли за руку и увлекая ее в сторону. – На улицу. Пойдем.

Мы пробрались сквозь толпу и выскользнули через открытые двери, пригибая головы и отворачивая лица. Перед нами раскинулись сады с аккуратно подстриженными изгородями, залитые золотистым светом сотен факелов, воткнутых в клумбы. Музыка праздника доносилась сюда лишь нежными волнами. Мы с Полли остались одни, если не считать нескольких пар, укравших мгновения уединения за кустами пионов.

Я затащила Полли в темный угол, подальше от выхода.

– Они лгут нам, – продолжала она, словно плотина внутри нее рухнула и она не могла сдержать поток. – Я не думаю, что они хоть что-то контролируют.

– Уверена, все это…

– Война близко, Нина. Они знают это, но никому не говорят. – Полли дрожала. Ее ногти впились в мои ладони. – Мой отец говорит, что половина полицейских уже бросили свои посты. Половина! Все они – ремесленники. Как нам выиграть войну, если наша собственная армия состоит из врагов?

Слово «враг» больно резануло слух. Ее родители были ремесленниками. Когда-то она сама была частью Грани.

– Они и глазом не моргнут, убивая таких, как мы, Нина. Ни за что. Они сильнее нас и более жестоки.

Я замолчала. В моей школе в Скарри был мальчик, который регулярно прижимал меня к кирпичной стене во дворе и заставлял глотать черных жуков. Я до сих пор помнила их вкус. Я хотела поспорить с Полли, но не смогла. Вместо этого я обняла ее.

– Даже если то, во что ты веришь, случится, – сказала я, – у нас все равно останутся величайшие умы, которые будут трудиться над нашей безопасностью.

И произнося это, я поняла, что это правда. Что значат пули и динамит против многотысячной армии тех, кто может обратить против врага саму землю, разверзнуть твердь под их ногами и похоронить заживо?

– Они лгут нам, Нина, – прошептала она мне в шею.

– Нина? Полли?

Я почувствовала, как она мгновенно отстранилась. Вытерла глаза и улыбнулась вошедшему.

– Тео.

– Простите, что прерываю, – сказал он, переводя взгляд с одной на другую.

Я быстро взяла его под руку и увела прочь от Полли, прежде чем она успела сказать что-то, о чем пожалеет.

– Ей нездоровится? – спросил он, оглядываясь на нее.

– Просто расчувствовалась. Слишком много шампанского. – Я прислонилась головой к его плечу, чтобы скрыть лицо.

– О чем вы говорили? – В его голосе сквозило явное подозрение.

Я подумала, не разнесся ли голос Полли слишком далеко по залу. Хотела солгать, но паника подступила к горлу, а не было никого, кому бы я доверяла больше, чем ему. Поэтому вместо лжи я задала вопрос, который вертелся у каждого из нас на языке, но который мы не сговариваясь поклялись не произносить.

– Тео, что ты будешь делать, если начнется война?

Он закатил глаза. В последнее время он часто так делал, когда я начинала говорить.

– Не будь драматичной. Нечего бояться.

– У нас с тобой как раз есть все причины для страха. Ты правда веришь, что нас не отправят на передовую?

Он сдавил переносицу.

– Нина, хватит. Прекрати это.

– Прекратить что? – Мой голос звучал совсем тихо.

– Эту… наивность! Мы больше не дети.

Я глубоко вздохнула. Один раз. Второй.

– И что это должно значить?

– Боже мой, Нина. Это значит, что у нас есть обязанности. Ты действительно думала, что мы сможем вечно держаться за руки и игнорировать то, кем мы являемся?

Словно нож вонзился в грудь и провернулся прямо в сердце.

– Значит, ты готов выполнить любой приказ? Каким бы он ни был?

Тео в изнеможении покачал головой.

– Нина, – взмолился он. – А какой еще