Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

провода и нечто похожее на переделанную трубу. Куски хлама, которые не должны были работать вместе, но, когда Патрик поднес горн к губам, граммофон затрещал, и его голос зазвучал громче, чем это казалось возможным. Я невольно рассмеялась от неожиданности.

– Славные люди Кентон-Хилла! – произнес он, и толпа взорвалась приветствиями.

Все затихли, устремив взгляды на сцену и человека, стоявшего на ней.

– Вчера наши братья по оружию успешно захватили доки Дорсера и отобрали два контейнера с артиллерией у Армии Лордов!

Последовала бурная реакция. Женщины аплодировали, мужчины подбрасывали шляпы в воздух.

– С контролем над доками Дорсера, Морланда и Бэймута мы возьмем под контроль импорт и экспорт. То, что наше собственное правительство удерживает от нас, мы найдем за океаном!

Крики стали еще громче. Мне пришло в голову, что у Патрика талант к этому – задор настоящего политика, признает он это или нет. Он был на редкость убедителен.

– Каждый успех, каждый отвоеванный дюйм добыт кровью и потом простых ремесленников!

– А мы тогда кто? – тихо спросил Теодор сквозь аплодисменты. – Просто массовка для шоу?

– Мы вернем себе землю, на которой работали поколениями! И да поможет Бог тем несчастным, кто решит встать у нас на пути!

Вокруг меня люди впали в неистовство: они ликовали, свистели, выкрикивали ругательства и клятвы верности одновременно. Патрик вернул странный микрофон Скотти, засучил рукава до локтей и сошел со сцены. Он растворился в море похлопываний по спине и исчез.

Заиграла музыка – человек со скрипкой у дальней стены затянул быструю мелодию. К нему присоединился другой, с гармоникой, третий – с виолончелью. Из-под пыльного чехла вынырнуло маленькое пианино с двумя деревянными и двумя стальными ножками, и женщина заняла место за ним.

Песня была такой живой, что амбар вскоре заходил ходуном. Пары начали неловко и весело танцевать народный танец, который я не видела с самого детства. На моих губах заиграла легкая улыбка. Я хлопала вместе со всеми.

Тео на мгновение отошел и вернулся с жестяной кружкой вина.

– Горчит, – предупредил он, – но привыкаешь быстро.

Я осушила всю кружку до того, как закончилась первая песня. Над головой сияли те самые бесконечные искусственные огни. Собственная галактика Кентон-Хилла. Робкий юноша пригласил на танец девушку. Маленькие девочки прыгали в кругу подбадривающих взрослых. У дверей суетились люди, подавая жареную свинину и картофель, а скрипач выводил ноты с такой головокружительной скоростью, что я едва поспевала следить за его пальцами.

Мне вдруг вспомнился класс по композиции, где десятки студентов толпились вокруг профессора, пытаясь разгадать магию его быстрой игры. Я почувствовала – и не в первый раз с момента приезда, – что нахожусь в чьем-то причудливом сне.

Без лишних вступлений Тео повернулся ко мне. Он помедлил, прежде чем заговорить.

– Я был идиотом тогда, – произнес он, откашлявшись. – Мне следовало танцевать с тобой всю ночь.

Он, вероятно, не помнил, что я сама умоляла его о передышке. Я никогда не хотела танцевать в том зале под сотнями оценивающих взглядов.

– Позволь мне загладить вину. – Он протянул руку. – Пожалуйста, Кларк.

Момент казался слишком радостным, чтобы отказывать, и я подумала, что было бы приятно снова потанцевать с ним – с человеком, которого я любила в юности. Он вывел меня в самую гущу толпы.

Следующим был народный танец. Тео развернул меня спиной к своей груди, широко разведя мои руки в стартовой позиции. Неужели прошли годы с тех пор, как мы репетировали эти шаги в танцевальном зале искусников, смеясь и наступая друг другу на ноги?

Мы следовали за потоком танцоров по кругу. Тео вел мастерски. Каблуки ударяли по фанере, и эта вибрация отдавалась в костях. Мое заимствованное красное платье взлетало при поворотах, и я не пыталась сдержать веселье, это чувство свободы. Шаль соскользнула с плеч и повисла на локтях. Пряди волос, как всегда, выбились и обрамляли лицо. Когда я наконец оглянулась на Тео, он улыбался мне – и, казалось, не просто из-за танца. И мне стало грустно оттого, что я больше не вижу его прежними глазами.

Песня закончилась внезапно: Тео обхватил меня за талию так, что наш старый инструктор отругал бы его за непристойное поведение. Толпа вежливо зааплодировала. Грудь Тео тяжело вздымалась под моей рукой. Его темные глаза подернулись поволокой. Он наклонился ко мне.

– Нет…

– Прости, Тедди, – раздался спасительный голос, и я поспешила высвободиться из объятий Тео.

Рядом стоял Патрик со странным выражением лица: челюсти сжаты, глаза полыхают. Улыбка сползла с лица Тео. Он перевел взгляд с меня на Патрика, и в воздухе между ними повисло нечто пугающее. Но Патрик заговорил достаточно дружелюбно:

– Мне придется украсть ее на этот танец.

И он протянул мне руку. Будь мы все еще в Школе Искусников, где статус Тео что-то значил, он мог бы рассмеяться Патрику в лицо и увести меня прочь. Впрочем, там бы ему никто и не бросил вызов. Но это был Кентон-Хилл. Лицо Тео потемнело.

– Если Нина того желает.

Я сглотнула. Взгляд Патрика заметно смягчился, когда он посмотрел на меня, но рука оставалась протянутой. Кажется, он едва заметно улыбнулся, когда я вложила свои пальцы в его ладонь. Он кивнул Тео.

– Приятного вечера, – бросил он и отвернулся.

Патрик увлек меня в самую гущу танцующих, переплетая свои пальцы с моими. Я хотела было обернуться к Тео и что-то сказать, но началась новая песня, и Патрик притянул меня к себе, словно это было самым естественным делом на свете. Я мгновенно утонула в его тепле и густой смеси тонкого одеколона, свежего белья и чистой кожи. Я не понимала, бьется ли его пульс так же неистово, как мой. Пьянил ли он так всех женщин, к которым прикасался?

Музыка была легкой и быстрой, пары кружились вокруг, но Патрик, казалось, совсем не спешил вести меня в общий поток. Мы медленно покачивались против течения. Смотреть на него стало невыносимо трудно.

– Я думала, ты не танцуешь?

– Не танцую, – подтвердил он. – Но ты, очевидно, да.

Я попыталась нахмуриться, но очутилась в рабстве у собственной закипающей крови.

– Мне что, запрещено танцевать с кем-то еще?

Он посмотрел поверх моей головы, оглядывая толпу.

– Если хочешь, можешь танцевать хоть со всеми. Видит бог, каждый мужчина здесь об этом мечтает.

Я фыркнула:

– Ты не можешь знать мысли каждого…

– Их взгляды преследуют тебя с того момента, как ты вошла. Из-за тебя у них будут проблемы с женами.

Я густо покраснела:

– Вовсе нет.

– Еще как.

Я уставилась ему в грудь. В животе затянулся узел.

– Не пойму, ты мне комплимент делаешь? – призналась я. – Это он?