Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

В темноте маячил другой выбор.

– Мы могли бы отказаться, – сказала я. – Ты и я. Мы могли бы отказаться быть их оружием.

Я увидела, как в его глазах опустился невидимый занавес. Нож вошел глубже.

– Что?

– Мы могли бы это сделать, Тео. – Я схватила его за запястья. – У нас есть свои головы на плечах. Почему мы должны позволять им верховодить?

– Тс-с! – прошипел он, оглядываясь через плечо и высвобождая руки так, словно отбивался от животного. – Тише. Мы окружены всеми лордами нации.

– Тео. – Теперь я уже умоляла его. – Пожалуйста. Подумай об этом.

Под воротником моего платья висел изумруд, который он подарил мне год назад, когда будущее казалось бесконечно далеким. Я привычно сжала его через ткань.

– Единственное, чего я хочу… это ты. – Я болезненно осознавала, насколько жалко сейчас выгляжу.

Его голова опустилась с тяжелым вздохом. Он покачал ею, а когда снова поднял взгляд, в нем читалась усталость. И печаль.

– Нина, – произнес он. – Сразу после выпуска я уезжаю в Торнтон. Я… я приму там свое посвящение.

Лезвие вошло в мое пульсирующее сердце на всю длину. Я пыталась узнать в стоявшем передо мной человеке прежнего Тео и не могла. Он казался чужаком.

– Что?

У меня вырвался судорожный вздох; казалось, легкие вот-вот откажут. Тео отвел взгляд.

– Когда? – выдавила я.

– Через день после Церемонии.

– И ты уже все решил?

– Да, – твердо ответил он. Его подбородок подрагивал, но глаза были словно из стали. – Я должен, Нина. Должен ехать.

– На… надолго?

– На два года.

Это казалось вечностью, которую невозможно преодолеть.

– Это… твой отец настоял?

– Отец предложил это, да, – ответил он. – Если вспыхнет революция, он считает, что там понадобятся силы для охраны доков. Это мой долг, Нина.

Я пошатнулась.

– А как же мы? Как же я?

Тео встретился со мной взглядом, и на секунду его фасад треснул.

– Таннер хочет, чтобы ты осталась здесь.

– Я не об этом.

Его грудь вздымалась. Я гадала, как долго он держал этот последний снаряд заряженным и нацеленным в меня.

– Нина, нам всего восемнадцать. Думаю, нам лучше расстаться.

Потом было еще много слов. О природе перемен, о том, как они незаметно подкрадываются к человеку. Он извинялся и извинялся, пока я окончательно не захлебнулась в его оправданиях. Я смотрела на землю под его ногами и гадала, почему я могу так легко сдвинуть ее, но не могу сдвинуть его.

Глава 34

Нина

Когда Тео зашел за мной в сумерках, как и обещал, он не протянул мне руки. Его глаза расширились при виде моего платья. Я боялась, что его тайком стащили из гардероба чьей-нибудь несчастной жены. Оно романтично облегало талию красной материей, а вдоль спины тянулся ряд пуговиц. При первом взгляде в зеркало я подумала, что выгляжу эффектно. При втором – ужаснулась тому, как непристойно выглядела моя грудь в этом декольте. Пришлось накинуть шаль.

Теодор откашлялся, старательно глядя прямо перед собой. Мы прошли мимо Сэма по ветхой лестнице, через паб, навстречу россыпи звезд, до которых, казалось, можно дотянуться рукой. В тусклом свете городские фонари казались магическими. Мимо прогрохотал троллейбус, забитый пассажирами, – железный скелет поезда, катящийся по Главной улице и плавно скрывающийся из виду.

Над мостовой поднимался пар, в небе кружили скворцы, а мимо нас спешили прохожие – все в одном направлении. Теодор достал сигарету и закурил. Я удивленно подняла бровь.

Он лишь пожал плечами в ответ:

– Сначала я их терпеть не мог. Теперь не могу остановиться.

Я едва сдержала смешок.

– Интересно, что бы сказала твоя мать?

– Думаю, ничего. Она мертва.

У меня внутри все екнуло. Я остановилась посреди улицы.

– Тео, я… я не знала. Мне очень жаль.

– Все в порядке, Кларк, – сказал он, стряхивая пепел на мостовую. – Все кого-то теряли, верно?

Да, все кого-то теряли.

– Как она?..

– Грипп, – коротко ответил он и взял меня за руку, увлекая за собой. – Сразу после того, как на юге разграбили лаборатории. В отчетах говорилось, что ремесленники забрали весь терраниум, предназначенный для производства блаффа. Мы не смогли найти ни капли в радиусе двадцати миль. Лихорадка забрала ее через неделю.

Я тут же вспомнила свой разговор с Патриком.

«Как ты добыл этот терраниум?» – «Совершая плохие поступки».

– Мне жаль, Тео, – повторила я. И не отнимала руки, пока мы не дошли до рыночной площади.

У входа толпились люди, а дети, бросив родителей на вечер, носились кругами.

– Если захочешь уйти, – сказал Тео, – только скажи, и мы вернемся.

– Почему я должна захотеть уйти?

Он поморщился:

– Тут бывает… шумно.

Должно быть, в его глазах я все еще была той восемнадцатилетней дебютанткой. Не девчонкой из Скарри и не женщиной, семь лет прожившей в тени.

– Ты помнишь ночь Бала Братства? – спросила я его, когда он завел меня в огромный амбар, очищенный от прилавков и товаров.

Толпа собиралась перед невысоким деревянным помостом в дальнем углу, и мы последовали за ней. Тео кивнул, его шея покрылась красными пятнами.

– И что с того? – настороженно спросил он.

– Ты половину ночи протанцевал со всеми знакомыми девушками. – На сцене Скотти устанавливал трибуну, и я смотрела на него, а не на Тео. – Со столькими, со сколькими смог. А я весь вечер простояла у стены.

Тео вздохнул, на мгновение прикрыв глаза.

– Да. Я думал, так будет лучше… постепенно отдаляться, понимаешь? Наверное, я пытался смягчить удар. Глупо с моей стороны.

Его раскаяние звучало искренне. Я кивнула:

– Это задевало меня очень долго.

Теодор нервно переступил с ноги на ногу, и я снова представила, как он проходит мимо меня в коридорах, делая вид, что между нами ничего не было. Притворяясь, что не видит, как я ломаюсь. Рассыпаюсь в прах.

– Ты ведь тоже меня бросила, – пробормотал он. На сцену поднялся Патрик. – Оставила меня в пыли.

– Ты бросил меня задолго до этого, – парировала я, и с души точно камень упал.

Патрик стоял в тени, но я видела, что он переоделся, умылся и, кажется, даже побрился. Его волосы остались такими же волнистыми, какими были в детстве. Он был в сотнях голов от меня, но я все равно замечала эти мелкие детали.

Почти весь город хором повторял кредо Союза Шахтеров: «От каждого – что может дать, каждому – что нужно. К сумеркам работа окончена – на рассвете мы вступаем в бой!»

Скотти вынес на сцену маленький граммофон, длинный моток