Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Брат все еще тяжело дышал, упершись руками в колени, но кивнул, вытирая нос рукавом.

Патрик по-пластунски прополз в узкий лаз между потолком и горой земли. Его фонарь был единственным источником света в этом каменном мешке. С потолка сочилась вода, превращая пыль в липкую жижу.

– Тедди! – крикнул Патрик. – Самое время пустить в ход твое чародейское дерьмо, не думаешь?

Теодор посмотрел на него сверху вниз с раздражающим спокойствием. Казалось, он никуда не торопится. У Патрика мелькнула мысль, что искуснику доставляет удовольствие видеть его ползающим в грязи.

Но, по крайней мере, Нина высвободилась из его хватки. Челюсти Патрика слегка разжались.

Теодор поднял руки ладонями вниз. Вода послушно впиталась обратно в землю, исчезая без следа. С потолка перестало капать.

Патрик наконец смог выпрямиться в той каверне, которую пробила Нина, и поставил фонарь на землю.

– Донни, ты жив? – крикнул он.

– Кажется, я теперь еще и оглох, – донеслось в ответ. – Уши не кровоточат?

– Только одно.

Нина смотрела на Патрика с нечитаемым выражением лица. Кратер, выгрызенный ею в породе, зиял чернотой, как разверстая пасть.

– Мне продолжать? – спросила она.

– Нет, – выдохнул Патрик, и в его голосе прозвучала нервная усмешка. – Определенно нет.

Она нахмурилась, переводя взгляд с окровавленного уха Донни на завалы за спиной Патрика, словно только сейчас осознала масштаб содеянного.

– Ты сказал: «Так быстро, как только можем», – напомнила она.

Патрик сглотнул.

– Да, говорил. Но «быстро» не значит «самоубийственно». Мы можем двигаться лишь с той скоростью, которая позволяет нам не обрушить все к такой-то матери. А этот стон, который ты слышала?..

Глаза Нины метнулись к потолку.

– …Это земля предупреждает, что ей больно. Мы должны избегать слабых мест. Донни, – Патрик ткнул пальцем в сторону брата, – у него лучшие уши на континенте. Он услышит опасность за милю. Слушай его. Если он говорит «стоп» – ты останавливаешься.

Нина вытерла руки о грязную юбку, оставляя на ткани темные разводы.

– Ох, – тихо произнесла она. – Простите. Я… я увлеклась.

Теодор тут же оказался рядом и обнял ее за плечи.

– Тебе не нужно извиняться, – сказал он мягко.

Губы Нины сжались. Она промолчала.

И тут Патрик увидел это: тугую пружину внутри Теодора, готовую разжаться в любой момент, чтобы контролировать Нину. Удержать ее. Привязать к себе.

Патрик гадал, сколько времени пройдет, прежде чем она оттолкнет его.

– Мы расчистим туннель, – сказал Патрик, оценивая фронт работ. – Нам понадобится несколько часов…

– Я могу помочь, – предложила Нина с энтузиазмом. – Я могла бы переместить землю наверх.

Но Патрик уже качал головой.

– Клеть поднимает груз по чайной ложке, и лебедка там ручная. Если она сломается, мы застрянем здесь надолго.

Она выглядела расстроенной.

– Здесь, внизу, спешка смерти подобна, – сказал Патрик, и улыбка снова прокралась в его голос. – В этих стенах спит чудовище. Лучше его не будить пинками.

Казалось, она хотела возразить, но сдержалась, сцепив руки в замок.

– Ты не можешь делать всю работу одна, Нина, – сказал Теодор, поглаживая ее по руке.

Она кивнула, затем мягко, но решительно высвободилась из объятий Теодора и подняла руку. Комья грязи взмыли в воздух и с глухим стуком приземлились в тачку.

– Тогда сделаю хотя бы это. Поберегите спины.

Патрик коротко кивнул, скрывая изумление. Никогда прежде он не видел такой мощи. Такой легкости, с которой она управляла стихией.

– Донни, слушай стену.

– Не беспокойся, Пэт. Я все держу под контролем, – отозвался брат, подмигивая в темноту.

– Ой, да заткнись ты.

Глава 32

Нина

Солнце все еще стояло высоко, заливая мир ослепительным золотом, когда мы наконец покинули душные залы ателье мадам Маргариты «Дамская мода» и вышли на волю.

Я жадно вдыхала прохладный колючий воздух, стараясь вытеснить из легких запах застоялой пыли и сырой земли. Шесть часов беспрерывной работы под присмотром Патрика выжали меня досуха. Пять миль туннелей, проложенных в безмолвной толще породы, шаг за шагом уводящих нас на юг… Теперь я почти не чувствовала собственных рук. Пальцы онемели, а мысли в голове напоминали спутанный клубок, из которого в разные стороны торчали обрывки нитей.

Донни, не теряя времени, подхватил Ганнера за рукав и потащил в сторону каменной арки. Те лишь пробурчали что-то невнятное про заслуженную пинту эля и растворились в толпе. На мгновение мне показалось, что я попала во временну́ю петлю: те же грязные, пропахшие сажей и куревом мужчины, те же угрюмые взгляды и дешевые забегаловки. Но сейчас, в этом странном состоянии заторможенности, я не чувствовала ни привычной злости, ни раздражения. Весь мир вокруг казался декорацией к чужому спектаклю.

– Пойдем. – Теодор решительно шагнул ко мне и протянул руку. Его жест был полон такой уверенности, что я едва не вложила свои пальцы в его ладонь. – Я провожу тебя до комнаты. Тебе нужно отдохнуть и хотя бы немного подкрепиться.

Еда? Одна мысль о ней вызывала легкую тошноту.

Его рука все еще ждала. Казалось бы, чего проще – позволить ему переплести наши пальцы, довериться, позволить ему решать за меня, что делать дальше. Но небо… оно было таким глубоким, воздух – таким живым, а шум крови в ушах – таким настойчивым. Стены гостиничного номера сейчас казались мне клеткой.

– Думаю, я еще немного пройдусь.

Теодор разочарованно опустил руку.

– Тогда я составлю тебе компанию.

– В этом нет необходимости, – отрезала я, возможно, чуть жестче, чем следовало. – Со мной все будет в порядке.

Он окинул меня коротким оценивающим взглядом и обеспокоенно нахмурился.

– Ты вся в грязи, Нина. Я думал, ты первым делом захочешь переодеться.

Я невольно скрестила руки на груди, вспомнив, что моя перепачканная блузка при ярком свете стала предательски прозрачной.

– Колсоны не одобрят, если ты будешь бродить по городу в одиночку, – добавил он, не дождавшись ответа.

– Как я уже сказала, я не собираюсь уходить далеко.

Теодор выглядел сбитым с толку, почти задетым.

– Сегодня вечером на рынке будет митинг. – Он все еще не сдавался. – Они проходят каждый месяц. Если хочешь, я могу зайти за тобой. На самом деле… я готов сопровождать тебя везде, куда бы ты ни пожелала пойти.

Мне до боли в горле хотелось напомнить ему, что последние семь лет я прекрасно справлялась без нянек, но я понимала: он не отступит, пока не получит хоть какое-то обещание.

– Хорошо. – Я коротко кивнула, чувствуя, как внутри шевелится склизкое чувство вины за то, что его присутствие стало мне в тягость.

Тео посмотрел на заходящее солнце.

– Сбор в сумерках.