Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– И все же, – не отступал Патрик, оглядываясь на темные силуэты в туннеле, – могу поспорить, этот мальчик не прочь откусить кусочек.

Я покачала головой. Он делал поспешные выводы.

– Мы были близки, когда учились, но с тех пор не виделись.

Патрик ждал продолжения.

Я вздохнула, сдаваясь:

– Он порвал со мной перед самым выпуском.

Глаза Патрика скользнули к моим губам. Внезапно в тесном туннеле стало нечем дышать. Он оказался слишком близко.

– И ты его любила?

– Да. – Я поежилась от прямоты вопроса.

– А он тебя?

– Я верила, что да.

– И ты все еще его любишь? – спросил он так тихо, что слова почти растворились в темноте.

Его лицо превратилось в маску из теней и света, фонарь очерчивал лишь острые углы. Дыхание сперло, ноги, казалось, вросли в липкую грязь. Почему в темноте все чувства обостряются, а слова становятся тяжелее?

– Не твое дело, кого я люблю, – бросила я в землю, избегая встречаться с пронзительной синевой его глаз.

Кровь закипела.

Тишина. Звуки тонули в горячем влажном воздухе. Патрик ждал целую вечность. Наконец игнорировать его стало невозможно. Я подняла глаза.

– Если тебе все равно, – произнес он тихо, чеканя каждое слово, – я склонен считать это своим делом.

Я снова почувствовала себя двенадцатилетней девочкой во дворе, которой мальчишка-вор сует в карман украденные флаконы.

«У тебя своя голова на плечах, – сказал тот мальчик. – Не позволяй этим ублюдкам забрать ее».

А потом он исчез, растворился в темноте туннеля, оставив меня наедине с эхом своих слов.

Работа была простой и тяжелой. Я должна была пробивать проход вглубь породы. Патрик и Отто – грузить рыхлую землю в тачку и откатывать ее по рельсам к Ганнеру, а затем к Бриггсу, который поднимал груз наверх. Еще один туннель шел под Кентоном, выходя на пустырь, где землю, по словам Бриггса, вываливали с помощью лебедки.

Тео контролировал воду, которая сочилась из скрытых жил, жадно заполняя любую пустоту. Стены плакали, с потолка капало. Я промокла до нитки еще до того, как успела приступить к делу.

Донни устроился рядом со мной, у самого забоя. На шее у него болтался ржавый стетоскоп с перекрученным проводом, похожий на врачебный инструмент. Он сидел на корточках, напевая какую-то рабочую песенку, мотив которой я, казалось, слышала в прошлой жизни, но давно похоронила в памяти.

– Как я узнаю, в какую сторону копать? – спросила я. Пальцы зудели от желания прикоснуться к земле.

Донни перестал петь. Он повернул лицо примерно в мою сторону и протер мембрану стетоскопа краем рубашки.

– Я капитан этого корабля, дорогуша, – сказал он. Удивительно, как у него не затекали ноги в такой позе. – Просто копай туда, куда я укажу, ладно?

Я отнеслась к этому скептически.

– И… как ты узнаешь курс?

Донни с мальчишеской ухмылкой постучал себя по виску.

– Встроенный компас. С потерей зрения мне было даровано второе…

– Он слушает воду и держит нас подальше от нее, – пояснил Патрик, возникая рядом. – А компас у меня.

Он показал прибор: корпус покрыт ржавчиной, стекло мутное.

– Хватит заливать ей, Донни, а то мы сейчас уйдем и оставим тебя здесь одного.

Донни невозмутимо кивнул:

– Ясно. Вперед, миледи.

Я почувствовала, как все мужчины за моей спиной замерли в ожидании. Кто-то поднял фонарь повыше. Моя тень заплясала на стене забоя.

Я подняла руки. Позволила разуму расшириться, как учил профессор Дамли, охватить пространство. Мое чувство земли развернулось, усилилось десятикратно. Команды понеслись по нервам быстрее молнии.

Я ощутила толщу породы так, словно держала ее в ладонях. И разорвала ее.

Грязь подчинилась приказу. Огромные куски откалывались, стены туннеля раздвигались, удлиняя проход, потолок поднимался, освобождая пространство. Стена отступала все дальше, невидимое давление крошило породу с оглушительным ревом, словно триллионы невидимых челюстей вгрызались в камень.

Меня захлестнул экстаз силы.

– Стой! – Крик прорвался сквозь шум в голове. – Мать твою, ОСТАНОВИ ЕЕ!

Чья-то рука легла мне на плечо. Не та, которую я подсознательно ждала. Рука Тео – теплая, уверенная, успокаивающая.

– Полегче, – сказал он. – Ты пугаешь наших друзей.

Я опустила руки. Земля замерла. Но тишина не наступила – все вокруг наполнилось чудовищным нутряным стоном, словно корабль трещал по швам в штормовом море.

Я обернулась. Мужчины стояли ярдах в двадцати позади. Проход между нами был завален горами вывороченной земли, некоторые доставали почти до потолка.

Сквозь просвет в завале Патрик поднял фонарь, освещая хаос. Он смотрел на меня как на стихийное бедствие, как на воплощение катастрофы.

Глава 31

Патрик

Он распластался на животе на склоне черного кургана, считая секунды, пока стены оседали с пугающим звуком. Они стонали дольше, чем следовало, но держались.

Пять… шесть… семь… восемь.

Этому стону вторил вой сирены в его голове – призрачный звук, предупреждающий об обвале. «Беги, скорее, там внизу люди». Ему пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать наваждение.

Стены устояли. Потолок перестал сыпаться. Впереди Нина оглянулась на него. Ее лицо было перепачкано грязью, глаза лихорадочно горели. Будь у него талант художника, он бы запечатлел ее именно такой – дикой, пугающей и прекрасной. Теодор снова держал ее за запястье, словно удерживая на поводке.

– Чтоб меня. – Ганнер тяжело дышал рядом. – Вот же дерьмо. – В его голосе звенел страх. Он ударил кулаком по земле.

– Все в порядке, – сказал Патрик, хлопая брата по спине, чувствуя, как его рубашка промокла от пота. – Она держится. Стены стоят.

Ганнер все еще дрожал. Бриггс сидел рядом, бледный под слоем грязи. Три рыбы в бочке, ожидающие взрыва. Канарейка билась в клетке, истошно вереща.

– Бриггс? – позвал Патрик, не сводя глаз с женщины, обладающей силой гневного божества. – Полагаю, нам понадобится подкрепление.

– Ты, мать твою, так думаешь, Пэт? – нервно хохотнул Бриггс. – Еще бы.

– Поднимайся наверх. Скажи миссис Колсон, чтобы нашла людей покрепче и поглуше, чтобы разгрести этот завал. И крепильщики. Нам нужны крепильщики.

– Троих хватит?

Патрик на секунду задумался, оценивая масштаб разрушений.

– Лучше четверых.

– Ладно. Дай минуту отдышаться, у меня аж яйца к горлу подкатили.

– И пока ты там, – добавил Патрик, – передай матери… что сроки изменились.

Секундная пауза.

– Насколько, Пэт?

Он прикинул в уме. Двадцать ярдов за двадцать секунд. Двадцать гребаных секунд. Адреналин в крови смешался с безумной надеждой. Патрик усмехнулся.

– Скажи ей, что мы будем там через четыре недели.

Четыре недели.

– Давай, Ган! – скомандовал он, поднимаясь. – Нам нужно укрепить эти стены, пока нас не погребло