Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

В комнате повисла тишина.

Патрик натянул на лицо вежливую, насквозь фальшивую улыбку.

– Возможно, они имеют в виду вас троих.

Уловка была настолько очевидной, что я поняла: он не был готов к этому вопросу. Я знала, что он умеет лгать куда искуснее.

– Я думаю, они говорят о Домелиусе Беккере. Последнем алхимике.

Тео рядом со мной напрягся, но я продолжила:

– Если бы вы отдали им Беккера, они могли бы обменять его на своих заложников.

Глаза Патрика стали непроницаемыми.

– Это не обсуждается, – отрезал он.

Полли умоляюще сжала мою руку:

– Нина…

Я отмахнулась от нее:

– Ты бы не пошел на эту жертву? Даже ради спасения своих людей? Своего собственного отца…

– Довольно, – произнес Патрик с таким ледяным спокойствием, что комната, казалось, сжалась, и все невольно отступили на шаг.

Когда он заговорил снова, слова падали тяжело, как камни, – твердые, тихие и убийственно окончательные. Его взгляд впился в мои глаза

– Все, что тебе нужно знать, Нина, – это то, что у моих решений есть причины. И кто-то должен их принимать. Я не осужу никого, кто отступит сейчас. Если, взвесив опасность и мои намерения, вы решите, что игра не стоит свеч, – уходите.

Он глубоко вздохнул.

– Но решать вы будете здесь и сейчас. В этой комнате.

Повисло тягостное молчание, которое тут же нарушили Скотти, Отто и Бриггс. Они синхронно шагнули к Патрику, поправляя кепки и ремни. Колсоны и их люди были единым целым, пусть и неблагополучным. Они ждали нашего решения.

Следующей выступила Полли. Она выпрямилась и элегантно сложила руки перед собой.

Тео последовал ее примеру, бросив на меня быстрый многозначительный взгляд.

– Я в деле, – сказал он, – пока ты держишь свое слово.

– Я всегда его держу, – ответил Патрик.

И вот я осталась одна вне этого круга. Мою челюсть свело от напряжения.

– Ты лжец, – тихо сказала я. Слова предназначались только Патрику, но, казалось, услышали их все.

Тео выглядел откровенно встревоженным.

– Ты говоришь, что не осудишь нас, если мы уйдем, но ты не можешь позволить нам уйти сейчас, зная то, что мы знаем.

Я видела, что он понял мой незаданный вопрос: что случится со мной, если я сейчас повернусь спиной? Что он сделает с такой обузой, знающей слишком много?

Патрик даже глазом не моргнул:

– Тогда тебе придется тщательно взвесить риски, не так ли?

Пылинки в луче света отплясывали свой хаотичный танец. Мое сердце колотилось где-то в горле.

Все это было проверкой. И я знала, так же как и он, что судьба его плана зависит от меня.

Я набрала полную грудь воздуха, стиснула зубы и шагнула вперед. Собравшиеся, казалось, выдохнули с облегчением. Тео – громче всех.

– Мы начинаем сегодня, – объявил Патрик, снимая пальто.

– Сегодня? – ахнула я, но тут же заметила, что все мужчины, даже Тео, уже к чему-то готовятся. – Я думала, мы должны встретиться с Маргаритой.

Раздались смешки.

– Ты сейчас с ней познакомишься, – усмехнулся Патрик, извлекая из внутреннего кармана несколько свернутых листов пергамента. – Полли, отправь это для меня.

Полли взяла письма.

– Что ж, тогда я вас оставлю, – сказала она, повернулась на каблуках и направилась к выходу.

– Куда это она? – шепотом спросила я Тео.

– В старый почтовый дом. Там у писаря оборудован свой угол.

Я нахмурилась:

– Он выглядел заброшенным.

– Так и есть, – подтвердил Патрик. – Если не считать Пол.

В этот момент Отто и Бриггс ухватились за края большого круглого ковра и начали его скатывать.

– Прошу прощения, – сказал мне Бриггс, и я поспешно отступила.

Под ковром обнаружился грубый дощатый пол и массивный деревянный люк. Скотти взялся за железное кольцо и с натугой поднял крышку. Внизу разверзлась черная пропасть.

Патрик подошел к краю и заглянул в темноту.

– Нина, – позвал он. – Познакомься с Маргаритой.

Я нахмурилась, подошла и тоже заглянула внутрь. В лицо пахнуло сыростью и свежей землей. Падение казалось бесконечным.

– Вы, должно быть, шутите.

Но один за другим мужчины в рабочей одежде полезли вниз по шаткой лестнице. Бриггс сначала порылся в шкафу, извлек оттуда охапку лопат, кирок и молотков, взвалил их на плечо и тоже исчез под землей.

Я вопросительно посмотрела на Патрика.

– Лучше держать некоторые вещи подальше от любопытных глаз, – сказал он, натягивая грубые рабочие перчатки. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь случайно наткнулся на этот ход.

Тео тяжело вздохнул и тоже полез в люк, оставив меня наедине с Патриком и Тесс. Женщина направилась к выходу из магазина, а не в дыру в полу.

– Присматривай за девчонкой, сынок, – бросила она через плечо и вышла на площадь.

Патрик пошел запереть за ней дверь.

– Кажется, я ей нравлюсь, – пробормотала я.

Несмотря на напряжение момента, Патрик рассмеялся. Когда он подошел ближе, я заметила, что белки его глаз прочерчены красными прожилками.

– Ты не спал?

Он казался удивленным.

– Что?

– Ты выглядишь уставшим. Не спал прошлой ночью?

Он мгновение смотрел на меня, затем покачал головой.

– Можно было подумать, она спросит о гигантской дыре в полу, – сказал он Исайе, который улегся у края люка, положив морду на лапы. – Или о присутствии своих бывших коллег-искусников. Но нет, она спрашивает, выспался ли я.

Я промолчала. Просто ждала. Если бы меня спросили, я бы поставила на то, что он и глаз не сомкнул.

– Нет, Нина. Ночью особо не поспишь.

– Ты ужасно выглядишь. – Это была ложь. Даже уставший, он выглядел пугающе притягательным.

Он проигнорировал шпильку.

– Дыра неглубокая. Всего футов двадцать, но будет казаться, что намного глубже. Там есть фонари, так что ты все увидишь. Просто дыши. Если почувствуешь дурноту, скажи, и мы тебя поднимем.

Я вскинула бровь. Всего несколько дней назад он безжалостно тащил меня через туннели.

– К чему такая забота?

Он поднял палец и легонько коснулся тыльной стороны моей ладони.

– Потому что ты боишься. Ты сжимаешь кулаки, когда тебе страшно.

Я тут же разжала пальцы:

– Вовсе нет.

– Еще как, – просто заявил он. – Но, держу пари, ты боишься не подземелья.

Я прикусила язык и мотнула головой, чувствуя себя капризным ребенком.

– Значит, ты боишься нас. – Он кивнул, подтверждая то, в чем я никогда бы не призналась вслух.

– Я не боюсь. Мне просто не по себе находиться под землей с мужчинами, которых я едва знаю.

– Что ж, – развел руками Патрик, – боюсь, таковы условия нашего соглашения, Нина. – Он жестом пригласил меня к люку: – Дамы – вперед.

Я уперла руки в бока:

– Ты первый.

Он вздохнул, и тон его смягчился.

– Тебя никто не тронет, Нина. Они не посмеют, даю слово.

– И чего, скажи на милость, стоит твое слово?

Он