Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Палата Лордов тогда не воспринимала восстание всерьез, – сказала я, вытирая глаза.

Голос Патрика наполнился горечью:

– Или, может быть, они знали, что мы нападем, и хотели, чтобы вся нация увидела, какие мы варвары.

И разве это не звучало как правда? Все те карикатуры в газетах на измазанных кровью ремесленников – людей, готовых похоронить целое поколение искусников под обломками. Я очень хотела перестать плакать.

– Как он это сделал? Как он пробрался в Школу?

Но Патрик покачал головой. На мгновение мне показалось, что он покачнулся, а может, это была я.

– Нет, Нина, – произнес он. – Не он. Я.

Конечно.

– Мы прорыли туннель от окраины города до самого центра. Все мы. Скотти, Бриггс, Ганнер, Донни, Отто. Две мили длиной, прямо под здание. Но взрывчатку и провода устанавливал я. И детонировал тоже я. Мой отец в это время был за много миль оттуда, праздновал в «Колсоне».

Я вспомнила то ощущение, когда пол уходит из-под ног, стены и потолок трескаются, а свет гаснет во взрывах. Все те прекрасные вещи, покрытые штукатурной пылью. Я представила Патрика там, под землей, соединяющего коробки, которые превратят все это в кратер.

– Клянусь тебе, Нина, – сказал он, и его взгляд был жестким. – Мы не знали, что вы все там, наверху. Если бы я знал…

Я выдохнула и закончила фразу за него:

– Если бы ты знал, ты бы все равно нажал на рычаг, потому что верил, что это правильно.

Его челюсть напряглась.

– Я хочу верить, что не нажал бы. Мне нужно в это верить.

Мне было не до того, чтобы разбираться, лжет он или нет. Я снова бежала по разваливающимся коридорам, а тетя Фрэнсис тянула меня за руку. А потом, снова в Кентон-Хилле, руки Патрика обняли меня, и я утонула в теплой темноте. Я уткнулась в него лицом и ждала, пока дрожь утихнет.

– Просто дыши, – сказал он мне. – Это пройдет.

Медленно, мучительно медленно дрожь ушла. Он прижался щекой к моей, словно пытаясь собрать слезы с моей кожи.

– Прости, девчонка из Скарри, – произнес он, и в этих словах чувствовался груз прожитых лет. Его лицо, когда он отстранился, было таким же влажным, как мое, а взгляд – полным призраков.

Остаток пути мы прошли, не обменявшись ни словом. Просто моя рука в его руке – всю Главную улицу, через паб и вверх по лестнице. До самого пятнадцатого номера. Он пожелал мне спокойной ночи раньше, чем я ожидала, и уже собрался уходить, но я его остановила. Я схватила его за руку, когда он попытался ее забрать, и безмолвно спросила, не поцелует ли он меня снова.

Он покачал головой, медленно и мучительно.

– Ночь стала слишком печальной для этого, Нина.

Но ведь была и радость, правда? Был смех, пылающие щеки и бьющиеся сердца. И он хотел этого. Это было написано у него на лице.

– Мужчины превращаются в мальчишек, когда дело касается девчонок, – напомнила я ему, хотя не имела на это права. – Может, позволим этому просто быть.

Он посмотрел на меня, обессиленный, словно карточный домик, который вот-вот рухнет. И я не могла сказать, почему я подталкивала его или почему внезапно почувствовала такую жажду. По правде говоря, я совсем не думала. Я только чувствовала, и что бы это ни было, я была уверена – он чувствует то же самое.

Поэтому, когда он прижал меня к двери, я уже ждала этого. Почти не двигалась, почти не дышала. Его руки скользнули по моей талии и за спину, а голос прошелестел у самых губ:

– Я проснусь завтра и буду уверен, что ты мне просто приснилась.

И тогда его губы накрыли мои. Коротко, мягко и так невыносимо нежно. А потом они отстранились, и я почувствовала себя опустошенной.

– Спи крепко, – сказал он, убирая руки. – Я пришлю Сэма.

Он спустился по лестнице задолго до того, как я смогла выдавить хоть какой-то вразумительный ответ. Я коснулась пальцами губ. Смутно отметила, что они дрожат. А потом я улыбнулась так широко, что казалось, лицо вот-вот треснет. Прошло немало времени, прежде чем я сдвинулась с места, прежде чем сердце успокоилось, а мышцы расслабились. Я повернулась к пятнадцатому номеру и, войдя внутрь, прислушалась к щелчку дверного косяка. И все равно перед глазами стояло только его лицо.

Я прижалась лбом к дереву.

– Приятный был вечер? – раздался голос, и я подпрыгнула от неожиданности.

В тенях зашевелилась фигура. Кто-то сидел на краю моей кровати. Фигура поднесла что-то ко рту; я услышала бульканье жидкости и последующий выдох.

– Тео? – спросила я, и желудок сжался. – Что ты делаешь в моей комнате?

– Жду.

Он встал, и свет, проникающий с улицы, очертил его силуэт. Он отсалютовал мне янтарной бутылкой.

– Пью, – добавил он тягуче и невнятно.

Предупреждение кольнуло кожу.

– Я устала, – сказала я осторожно. – Может, поговорим утром?

– Что ты делаешь, Кларк? Прости, это ведь не твое имя, да? Больше нет.

Я покосилась на дверную ручку.

– Тео, тебе не стоит…

– Он опасный человек. – Он шагнул вперед, высокий и грозный в этой темноте. – Ты пробыла здесь недостаточно долго, чтобы это понять, а я – да.

– Тео, я не понимаю, о чем ты…

– Я видел тебя, – сказал он, подходя ближе и оказываясь в другом луче света из окна. – Видел, как ты с ним танцевала. – Его лицо изменилось. Выпивка проявила круги под глазами, искривила губы, сделав его облик жестоким. – Видел, как ты его целовала.

Страх скользнул в горло и опустился в живот, гася огонь и оставляя только лед. Я сглотнула.

– Все совсем не так, как ты думаешь.

– А что я думаю?

– Я знала Патрика раньше, Тео. До всего этого. Когда мы были маленькими.

Он понимающе кивнул потолку.

– А. Значит, роман возродился.

– Нет…

– И что станет с этим… романом, когда он узнает, зачем ты здесь на самом деле, Нина? – спросил он. – Когда Патрик узнает, кто тебя прислал?

Мои пальцы сжались.

– Тео, пожалуйста… Кто-нибудь может услышать…

– Или еще хуже, – продолжал Тео, – что будет с тобой, когда Таннер узнает, что тебя соблазнил человек, которого тебя послали уничтожить?

Глава 35

Нина

МЕСЯЦ НАЗАД

Им потребовалось семь лет, чтобы поймать меня.

В сырых переулках Делфилда целый отряд пехотинцев в темно-синей форме гнал меня до самых укреплений.