Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Из уголка его рта вытекла капля чернильно-черной жидкости. Патрик уставился на нее, мрачно усмехнулся и шагнул вперед, приблизив свое лицо к лицу Ганнера. Он большим пальцем стер след блаффа с губы брата и поднял его к глазам, пристально рассматривая. Ганнер сжался, отвел взгляд.

– Да, брат, – прошептал Патрик в нескольких дюймах от его лица. – Для меня правила другие.

Он стоял так близко, что Ганнеру достаточно было просто покачнуться вперед, чтобы ударить его лбом. Но тот не шелохнулся. Патрик покачал головой и принялся мерить комнату шагами, потирая лицо.

– Пэт? – робко спросил Донни. – А каково это – трахнуть чародейку?

– Следи за языком, – отрезал Патрик, чувствуя, как последние капли терпения испаряются. – И никто никого не трахает.

– Да я просто спросил, есть ли в этом что-то особенное, вот и все.

– Заткнись, Дон, – раздался голос их матери. Тесс появилась в дверном проеме. – Иди спать.

– Нет, – возразил Патрик. – Донни, отведи Ганнера домой. Проследи, чтобы он не свалился в какой-нибудь гребаный канал по дороге. Жена его заждалась.

Ганнер поднял голову:

– Пэт…

– Я бы свернул тебе шею, Ган. Но, похоже, ты и сам с этим неплохо справляешься. Проваливай.

На мгновение брат замер, сжимая кулаки, и Патрик почти захотел, чтобы тот ударил его. Но Ганнер не решился. Он лишь жалко шмыгнул носом.

– Ладно, я уйду, – пробормотал он, поднимаясь и пошатываясь. Он был на целую голову выше Патрика, шире в плечах, но при этом казался вдвое меньше его. – Но ты помни, что мы говорили, а, брат? Всем этим искусникам, которых ты собираешь, веры нет. Ты сам велел нам держаться от них подальше.

– И пока я заправляю туннелями, сделками, собраниями, митингами и этими проклятыми легавыми, я буду говорить тебе то, что считаю нужным, Ганнер. Или ты хочешь занять мое место?

Воцарилась тишина. Каждый из них понимал, что этому не бывать. Блафф крепко держал Ганнера в когтях, и потому Ганнер ни за что не отвечал.

– А ты что, Дон? – спросил Патрик. – Метишь на повышение?

– Это что, подколка была? – Донни нахмурился и повернулся к матери. – Это определенно была подколка…

– Уходите, – ответила Тесс, поджав губы. – Живо. Забирай брата.

– И кто кого вести должен?

– Просто держись левой стороны и, если услышишь трамвай, свали на хрен с дороги.

Донни что-то проворчал себе под нос, забирая оба пальто, свое и брата.

– Мне не нужна гребаная нянька. Я в норме, – бросил Ганнер, но, встретив взгляд Патрика, не стал больше спорить.

Когда они скрылись за дверью, Патрик откинул голову назад и закрыл глаза. Тесс ждала, прислонившись бедром к косяку и скрестив руки на груди.

– Ну? – наконец спросила она, когда стало ясно, что сын не намерен начинать разговор.

Патрик сделал глубокий вдох, усмиряя нрав.

– Вылазка в Дорсер провалилась, – глухо сказал он, опускаясь на стул. – Контейнеры были пусты. Скорее всего, приманка. Они знали, что мы придем.

Тесс кивнула:

– Скотти сказал мне. Это уже третья проваленная миссия из последних. – Она пристально посмотрела на сына, сцепив зубы, чтобы не выплеснуть то, что накопилось. – Ты не можешь им рассказать, Пэт. Никому.

Патрик не стал спорить. Паника в Кентон-Хилле распространялась мгновенно. Все они были словно сухой трут в ящике, готовый вспыхнуть от малейшей искры.

– Людям велено помалкивать.

– У Отто язык без костей, когда дело касается той девчонки-писаря. Кажется, он в нее влюблен.

– Он будет молчать.

– Десять к одному, сынок. Десять к одному, что информацию сливает кто-то из этих неженок.

Снова тишина. Над ними загудел котел, поднимая температуру. Газ потек по медным трубам. Под цистерной вспыхнул огонь. Зима была на пороге.

Патрик покачал головой:

– За ними следят день и ночь. Они знают только то, что мы сами им говорим. Это не они.

– Тогда найди крысу, – просто сказала Тесс, – и спусти ее в шахту.

Патрик кивнул. Он закурил, глядя, как первые струйки дыма лениво кружат под потолком.

– Выкладывай, мам, – наконец сказал он, зажмурившись и готовясь к худшему.

Но потянулись секунды, минуты. Тишина заставила его открыть глаза. Мать смотрела куда-то вдаль.

– Давно я не видела тебя таким, Пэт. Очень давно.

Они с матерью давно научились понимать друг друга с полуслова. Она имела в виду его танцы на митинге. Всю эту нелепость. Но ведь он когда-то был ребенком, верно? Мальчишкой, играющим в «легавых и бандитов» на пыльной улице.

– Ты раньше часто так делал.

Он нахмурился:

– Танцевал?

– Смеялся, – уточнила она. – Веселился. Ты когда-то был сущим солнцем.

Но не теперь – потому что кто-то должен был взять ответственность на себя. Кто-то должен был обуздывать шторма. Тесс прицокнула языком:

– Она уедет отсюда, сынок. Ты же знаешь, что она уедет.

– Или останется, – возразил он, хотя прозвучало неубедительно. – Если получится перетянуть ее на нашу сторону.

Тесс тяжело вздохнула, как человек, измотанный годами испытаний.

– Тебе стоит подготовиться к тому, что этого не случится. Выбери другую. В Кентон-Хилле полно девушек.

Разве? Для него все их лица сливались в одно, а очертания были размыты. Ему казалось, они могут пройти сквозь него, не задев. Он начал думать, что все эти годы ждал только ее одну. И что еще тревожнее – что он привез ее сюда именно поэтому.

– Мне просто нужно время. Она одна из нас, мам. Я это чувствую.

Патрик не хотел видеть жалость в глазах матери и то, как поникли ее плечи. Но он услышал это в ее тихом голосе:

– Не трать время на надежду, что люди меняются, сынок. Они никогда не меняются.

Патрик встал. Он не хотел повторять те бесконечные ссоры, что разрывали эту кухню по швам, когда отец был еще здесь, а Тесс верила, что его можно отговорить. Патрик с братьями слышали их из своей спальни наверху, прижавшись одним ухом к матрасу и зажимая другое подушкой, пока внизу бушевали бури.

– Четыре недели, – прошептала Тесс. – Этого мало, чтобы изменить человека. Видит бог, десяти лет не хватило, чтобы твой отец одумался, и теперь он…

– В плену, – перебил ее Патрик.

– Мертв, – отрезала Тесс, до побелевших костяшек вцепившись в спинку стула. – Нет никакой надежды, что он жив, Пэт. Перестань притворяться…

– Тебе так легко от него отказаться. – Кулаки Патрика дрожали от желания врезаться в стену. Но он закончил ровным тоном: – Но не мне.

Нет, только не Патрику. Он чувствовал, как отец настойчиво стучится в его мысли. Другие склонны были забывать то, что Патрик не мог забыть, когда дело касалось Джона Колсона: игрушечные поезда из старого хлама, легкие шутки