Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

и ладонь, способную накрыть сразу две его ладошки. По утрам отец окунал голову в ведро с водой, чтобы смыть угольную пыль с глаз, и те становились красными. Он садился за стол и рисовал что-то необычное: фонарь, фильтр, чайник, трамвай. Тесс удивленно качала головой и спрашивала, откуда он берет такие идеи, а Джон усаживал Донни на колени и отвечал, что собирается перестроить весь этот мир. Мир, созданный руками, из пара и копоти, и все это – до того, как прозвучит свисток на вторую смену.

«Ни один мой сын, – говорил он. – Ни один мой сын не сгниет в шахте». И он нашел способ. Понадобилась всего лишь война. Он был слишком упрям, чтобы умереть, Патрик это знал.

Тесс снова покачала головой, и Патрику показалось, что она постарела на глазах.

– Твоя идея победы – это безумие. Мы уже победили так, как только могли. У нас есть безопасный дом, честный заработок, меньше людей гибнет под землей. – Ее глаза наполнились слезами. – Каждый получает то, что ему нужно, Пат. Бог карает тех, кто пытается заграбастать больше.

Внезапно она зашлась в кашле, согнувшись пополам, и Патрик бросился к ней, поддерживая за плечи, пока приступ не утих. Он вздохнул:

– Твой Бог давно отвернулся от этого места, мам. Здесь мы сами себе боги.

Она села, тяжело опираясь на руки и закрыв глаза.

– Ты так на него похож, Пат. Это и есть самое трудное, – прошептала она едва слышно. – В тебе – часть его и часть меня, и мы не можем выбирать, какие куски себя отдавать детям. Ты – гремучая смесь из нас обоих: его голова и мое сердце. И то и другое тебя погубит.

– Я должен довести дело до конца, мам. Я обещал ему.

– Да, – ответила она. – И не проходит ни дня, чтобы я не ненавидела его за это.

Патрик ушел. Не было времени на сон, не было времени на причитания. Только стук в мозгу, покалывание на губах и неумолимые часы, отсчитывающие последние секунды.

– Не жди ее, Патрик! – крикнула мать ему вслед, когда он вышел в ночную прохладу.

Глава 37

Нина

«Что будет с тобой, когда Таннер узнает, что тебя соблазнил человек, которого тебя послали уничтожить?»

Тео подошел ближе. От него разило виски. Виски делает добрых людей злыми, а злых – жестокими. Я спрятала дрожащие руки и подняла взгляд:

– Ты уверен, что соблазнили именно меня?

Это заставило его на миг запнуться.

– Ты совсем во мне не уверен, Тео?

Он переминался с носков на пятки, опасно покачивая бутылкой в руке.

– Так ты это спланировала? – Судя по тону, он немного успокоился.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

– Разве соблазнение – не кратчайший путь к краху мужчины?

Он моргнул пару раз, затем медленно поднес бутылку к губам и сделал глоток, раздумывая.

– Ты смотрела на него очень долго, Кларк. Так же, как когда-то смотрела на меня.

Пожалуй, ревность была кратчайшим путем к краху самого Тео.

Я едва узнавала его в этих тенях – пугающего и дерзкого. Хмель придавал его голосу резкость, заставляя меня внутренне сжиматься, но я не подавала виду.

– Нас прислали сюда найти алхимика, Тео, и ты не справился с задачей за целых два года. Патрик осторожен. Потребуется нечто большее, чем просто доверие, чтобы он выдал, где они его прячут. Потребуется…

– …Любовь, – закончил Тео. – Это и есть твой план, Кларк? Ты заставишь его влюбиться в себя?

Мне захотелось вырвать собственное сердце из груди.

– Да.

– Непростая задача для нескольких недель, – пробормотал он, и лицо его не стало менее суровым. Казалось, он в любую секунду может сорваться. – Ты хоть понимаешь, что они планируют сровнять Национальный Дом с землей? Через четыре короткие недели.

– Мне нужно больше времени, – прошептала я, и это, по крайней мере, было правдой.

– Тогда копай помедленнее. – Эти слова хлестнули меня по коже. – Ты не хуже меня знаешь: если они доберутся до столицы, игра окончена.

Мне отчаянно хотелось сесть. Подумать.

– Давай будем честны друг с другом, – сказал он, подойдя так близко, что я почувствовала его тяжелое дыхание. – Расскажи, какие приказы отдал тебе Таннер.

«Ты на этой стороне, – напомнила я себе. – Это твоя сторона».

– Найти Домелиуса Беккера, а потом похоронить здесь все.

Он смотрел на меня пристально, и под его взглядом я чувствовала себя беззащитной.

– И ты готова это исполнить? – спросил он с явным сомнением.

Я дала себе слово не думать об этом, не представлять, как Кентон-Хилл уходит под землю.

– У меня нет выбора.

Но Тео, казалось, что-то взвешивал, пытаясь понять, на кого сделать ставку.

– Чем Таннер угрожал тебе, чтобы заставить пойти на это? – спросил он, и за виски и ревностью промелькнуло приглушенное беспокойство. Он смягчился.

– Казнью, – ответила я дрожащим голосом. – Для меня и для моей матери.

Глаза Тео округлились. Он отвернулся, запустив руку в и без того спутанные волосы.

– Я… я не знал, – выдавил он.

– Откуда бы? – Я нахмурилась. – Ты был здесь.

Он кивнул теням.

– А тебе чем угрожали?

– Угрожали? – переспросил он. – После того как ремесленники разграбили лаборатории, похитили последнего алхимика и бросили мою мать умирать? – Он покачал головой. – Мне не угрожали, Нина. Я был посвященным лордом Дома, и когда наш достопочтенный глава отдал приказ, я просто подчинился, как и обещал.

– Значит, скандал с твоим изгнанием был…

– …Ложью, – кивнул он. – Тщательно спланированной ложью. Как иначе Союз Шахтеров мог мне поверить? Им нужно было думать, что я уже предал Дом.

Я не имела права упрекать его, но все же сделала это. Я оказалась здесь по принуждению, а он – по доброй воле, хотя результат, скорее всего, будет один. Мои руки будут такими же грязными, как и его.

– Я сам вызвался, Нина, если можешь поверить, что я такой дурак. – Он с отвращением обвел комнату взглядом. – А взамен Таннер дал мне обещание.

Я замерла:

– Какое?

– Тебя.

Тео повернулся ко мне спиной, глядя в окно на город.

– Он пообещал, что найдет тебя. Наконец-то, после многих лет моих просьб и прошений. После того как я выполнял каждое гребаное поручение, он согласился. – Когда он повернулся, на его лице играла презрительная усмешка. – Знаешь, поначалу они тебя искали. Я донимал отца, донимал любого, кто готов был слушать, чтобы искали усерднее. Но со временем они сдались. Решили, что ты мертва. Перестали искать. Все, кроме меня. Я продолжал.