Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

class="p1">– Просто говорю как есть, – ответил Патрик таким тоном, будто описывал погоду. – Ты из тех женщин, которым нужны комплименты? – Он перестал оглядываться и посмотрел на меня.

Я пожалела, что его глаза не другого цвета.

– Любой женщине нужны комплименты. Особенно от мужчин, которые вклиниваются, чтобы пригласить их на танец.

– Тогда… у тебя очень милые веснушки.

– Ты ревнуешь, – выпалила я, сама в шоке от своей дерзости. – С чего бы тебе ревновать?

– Не могу сказать, Нина. Но факт остается фактом.

– Не можешь сказать?

– Нет, – отрезал он. – Не могу. А ты можешь сказать, почему твое сердце так колотится, что готово выскочить из груди?

Меня захлестнуло смущение. Глубоко внутри что-то дрогнуло, подтверждая его слова. Патрик кивнул – без тени высокомерия, лишь с глубоким, непостижимым знанием.

– Значит, у нас обоих есть вещи, о которых мы не можем говорить.

Мы покачивались из стороны в сторону; его рука плотно прилегала к центру моей спины, не смея опуститься ни на дюйм ниже. Весь остальной мир перестал существовать.

– Мы все превращаемся в мальчишек, когда дело касается девчонок, – повторил он то ли мне, то ли самому себе. – Может, стоит оставить все как есть.

«Стоит оставить все как есть», – подумала я. И ничего больше.

– Ты собираешься вмешиваться каждый раз, когда другой мужчина посмотрит в мою сторону?

Он ухмыльнулся, будто не смог сдержаться.

– Я собираюсь посрамить всех этих парней и сделать так, чтобы после меня тебе никто другой не был нужен.

У меня перехватило дыхание. Почему у меня вечно перехватывает дыхание?

– Говорит человек, который не умеет танцевать.

Его ухмылка стала дьявольской.

– Я сказал, что не танцую, а не что не умею. – Его грудь приподнялась. – Держись, девчонка из Скарри.

Его ладонь на моей спине напряглась и прижала меня к нему так плотно, что моя грудь вжалась в его. Я почувствовала, как мои соски затвердели под шифоном. Мускулы его живота прикоснулись к моим, и он резко крутанул нас в сторону. Мы ворвались в круг танцующих пар; я рассмеялась от неожиданности, и музыка и этот гомон снова нахлынули на нас.

Я почти не знала шагов, но это было неважно. Патрик, напротив, был искусен во всем. Он лукаво улыбался, смеялся, то отпуская меня, то снова ловя в свои объятия, подхватывая под локти. Его шея была горячей там, где я касалась ее рукой. Когда в конце особенно быстрой песни я в шутку сделала реверанс, его глаза вспыхнули, и он провел рукой по лицу, будто ему было физически больно.

Музыка замедлилась, стала плавной и нежной. Я подумала, что сейчас он вернется к своим многочисленным делам, а я – в свой угол. Но вместо этого он осторожно обхватил мою талию одной рукой, сжал мою ладонь другой, и мы начали вращаться в бесконечном круге. Наступила тишина, и мы смотрели друг на друга до тех пор, пока я не почувствовала, что больше не выдержу этого взгляда.

Я сдалась первой. Опустила ресницы.

– Ты умеешь танцевать, – обвинила я его. – Где шахтер научился так двигаться?

Он картинно обиделся:

– У тебя плохая память. Разве я не демонстрировал свои таланты в том дворике?

И тут я вспомнила: Патрик кружится в пыли, дети хихикают, прикрыв рты ладошками.

– Ты выглядел как сумасшедший.

– Насколько я помню, ты утверждала, что ремесленники не любят музыку и танцы. – Он многозначительно обвел взглядом зал. – Можешь взять свои слова назад, если хочешь.

Я закатила глаза и улыбнулась. Какое-то время мы просто кружились в своем маленьком теплом пространстве, пока моя голова не отяжелела, а музыка не стала неясным фоном. В какой-то момент я поймала себя на том, что прислонилась головой к его плечу, хотя и не помнила, как это произошло. Мне было спокойно, я чувствовала себя приятно опьяненной – непонятно чем.

– Ты слишком красивая, чтобы быть настоящей, – вдруг тихо произнес он.

Прижавшись ухом к его груди, я чувствовала, как эти слова рождаются внутри него.

– Вот он, твой комплимент.

Его пальцы осторожно провели линию вверх по моему позвоночнику и обратно, оставляя за собой огненный след. И в тот миг я подумала о том, как рисовала его снова и снова, выводя каждую линию, и все равно не могла передать его образ в точности.

– Я рисовала тебя, – сказала я, доверяя ему этот крошечный кусочек себя. – В Школе.

Он ничего не ответил. Просто кружил меня в медленном ритме. Я сглотнула.

– Я боялась тебя забыть.

Стук его сердца напоминал мне о пещерах глубоко под толщей океана.

– У меня не было ни единого шанса забыть тебя, девчонка из Скарри.

Я гадала, что же сделало меня такой незабываемой. Секрет, который мы разгадали вместе, или тайные механизмы судьбы? Как остановить прилив, как сдержать надвигающийся шторм? Знай я это тогда, в том амбаре, могла бы списать все на вино и музыку. Я могла бы не поднимать лица и не видеть воочию ту уверенность, что зрела в его синих глазах.

Он покачал головой:

– Я надеялся, что ты стала дурнушкой.

Я улыбнулась:

– А я надеялась, что ты перестал быть засранцем.

– Что ж, – пробормотал он, глядя на мои губы, – мы не всегда получаем то, что хотим.

И тогда он поцеловал меня. Или, возможно, я первая прижалась своими губами к его. В конце концов, я стояла на цыпочках, тянулась к нему, и когда наши рты соприкоснулись, это было нежно, как шепот, и головокружительно. Неизбежно. Внутри меня все вспыхнуло.

Песня сменилась, стала быстрой и пульсирующей, и магия момента испарилась. Чары рассеялись. Я опустилась на пятки, убирая руки от его шеи, но его рука все еще обнимала меня за спину. «Дура», – подумала я про себя.

– Я… – Он запнулся, выругавшись под нос. Было странно видеть его в замешательстве. – Прости, – выдавил он. Я поняла, что извиняться он не привык.

Я постаралась, чтобы мой голос не звучал слишком прерывисто:

– Тебе стыдно?

– Ни капли, – отрезал он. – И все же это было… невежливо.

– А разве все, что ты делал до этого, было безупречно?

– Надеюсь, нет. – Он поморщился. – Это было бы скучно.

Я пыталась не улыбаться. Честно.

– Пройдись со мной, – сказал он, и в его глазах все еще плясали искорки. – Ты и так меня достаточно помучила.

Но он вовсе не выглядел как мученик. Он смеялся точь-в-точь как тот двенадцатилетний мальчишка из моих воспоминаний. Он взял меня за руку и повел сквозь людские потоки. У бочек вдоль стены я заметила Тесс Колсон, со странным выражением лица наблюдающую за сыном. Она провожала его взглядом