Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

Элиза поспешно взяла в руки ведро с семенами, как бы в подтверждение его слов.

Через несколько секунд за углом появилась Джоселин, державшая Джимми за руку.

— О, вот вы где! Мы сделали все необходимые покупки, и Джимми хотел поздороваться перед тем, как мы отправимся домой.

— Я сам собираюсь домой, — сказал Натаниэль. — Почему бы нам не поприветствовать друг друга там?

— Он имел в виду не вас, — мягко сказала Джоселин. — Элизу. Мы никуда не торопимся, поскольку на сегодняшний вечер у нас нет никаких планов.

Из рассказов Тесс Натаниэль знал, что всякий раз, когда Элиза приходила в Фокстед-Плейс, Джимми настаивал на том, чтобы ему разрешили провести с ней какое-то время. Натаниэль не знал, как ему к этому следовало относиться. Если мальчик слишком привяжется к Элизе, это может вызвать определенные проблемы в будущем. И все-таки Натаниэль не хотел воспитывать ребенка в строгости, устанавливая какие-то запреты.

Когда к ним присоединилась Тесс, Джимми вырвался из рук матери. Подбежав к Элизе, он обхватил своими ручонками ее ноги.

— Мисси Пейс! — Он заглянул в ведро, которое она держала на весу. — Дзимми тозе юбит семетьки.

Элиза засмеялась.

— Эти тебе вряд ли понравятся, малыш. Они только для птиц. — Поставив ведро, она так ловко подняла его на руки, что Натаниэль задумался, сколько раз она это проделывала, пока он был в отъезде. — Я знаю, что ты любишь семечки в пирожных. Эти семена немного отличаются от тех, других. Пойдем в дом. Посмотрим, вдруг мы найдем какие-нибудь пирожные, которые остались после завтрака.

Она направилась с Джимми в дом, и все последовали за ними. Когда все расселись по местам в столовой за накрытым столом с пирожными и чаем, Джоселин сказала:

— Угадайте, Элиза, кого мы видели сегодня на Бонд-стрит? Вашего поклонника, майора Куинна!

Опять этот майор? Натаниэль еле сдержался, чтобы не выругаться.

— Он вовсе не мой поклонник, смею вас заверить, — заявила Элиза, избегая встретиться взглядом с Натаниэлем. — Он ведь никогда не называл себя так, верно?

Джоселин загадочно улыбнулась.

— Он спросил, будете ли вы дома завтра утром потому, что ему хотелось бы вас навестить. Я ответила утвердительно. Он вел себя со мной немного странно, довольно скованно. Вероятно, он просто переживает по поводу своего предстоящего визита. Вы можете не считать его своим поклонником, однако, очевидно, он другого мнения.

— Это нелепо. Он мой кузен, не более того. — Элиза размешала сахар в чашке чая. — Если он может быть чьим-то поклонником, то только вашим.

— Джоселин отдает предпочтение Чарли, — сказала Тесс Натаниэлю. — Хотя я пытаюсь ее убедить, что он значительно уступает майору.

— Майор слишком стар, — пробормотал Натаниэль. — А Чарли слишком глуп…

Элиза тихонько пнула его под столом.

— Он юный и неопытный новобранец.

— Мне нравится Чарли, — наконец высказалась Джоселин. — У него хорошее чувство юмора. А майор Куинн нагоняет на меня тоску.

— Он довольно серьезный человек, — вставила Элиза.

Джимми заерзал на ее коленях.

— А сто будет пить Дзимми, мисси Пейс? Тяй?

— С пирожными лучше сочетается молоко, дорогой, — ответила Элиза, глядя на Натаниэля. — Вы с этим согласны, сэр?

— Конечно. Гораздо лучше. — Натаниэль нахмурился. Она перевела разговор на другую тему, чтобы не обсуждать женихов. — Может быть, я тоже заеду к вам утром. Я бы хотел понять, какие у него намерения.

— И для чего, скажите на милость, мне знать ваше мнение по этому поводу? — спросила Элиза мягко, хотя взгляд ее был серьезным.

— Никому не повредит узнать о своем поклоннике мнение человека со стороны.

— Майор Куинн не мой поклонник. — Она внезапно встала. — Что ж, а теперь кто хочет помочь мне покормить моих птиц?

Около полуночи Элиза мерила шагами спальню. Придет ли Натаниэль? И, если он постучится в ее окно, следует ли его впустить?

Она подумала, что не сможет хладнокровно захлопнуть окно перед его лицом, но не могла отбросить злость: он вообразил себе, что она ждет его с распростертыми объятиями после того, как целых две недели он пропадал у себя в поместье, не давая о себе знать. Но тем не менее…

Элиза хотела, чтобы он пришел. Она хотела слышать его голос, ощущать прикосновение его губ, даже мимолетное. Когда в тот вечер она вышла проводить его вместе с остальными гостями, он успел прошептать, незаметно для других: «Увидимся в полночь», и она почувствовала, как по ее груди и животу побежали мурашки, словно его руки уже ласкали ее тело.

Она тщательно подготовилась к его приходу: приняла ванну, нанесла любимые духи и даже вставила в интимное место маленькую губку, пропитанную оливковым маслом, — как-то раз она случайно подслушала диалог двух падших женщин, в котором одна советовала другой таким образом предохраняться от нежелательной беременности.

Часы на первом этаже пробили полночь. С последним ударом часов, Элиза приняла твердое решение: раз Натаниэль не потрудился прийти к ней вовремя — или даже заранее, — то она не станет тратить полночи на томительное ожидание. Она и так ждала его две недели, и если он не хочет продолжать с ней отношения, то она сама не видит в них никакого смысла.

Ей казалось, что большую часть своей жизни она провела в ожидании: своей свадьбы, рождения детей (пока безрезультатно), возвращения мужа с войны, окончания траура и так далее. Она была еще молода — правда, не по меркам общества — и хотела жить, занимаясь любимыми делами, воспитывая племянниц и племянников. Она больше не желала ждать и тосковать по каким-то событиям, которым не суждено произойти в ее жизни и которые ее уже, пожалуй, не так сильно интересовали.

С этими мыслями она потянулась к раме, чтобы закрыть окно на щеколду. И тут в оконном стекле увидела его лицо. Заметив ее, Натаниэль слегка постучал по стеклу. Элиза заколебалась, однако не решилась ему отказать. С неистово бьющимся от волнения сердцем она открыла окно, и Натаниэль швырнул на пол комнаты свои сапоги, прежде чем залезть внутрь в одних чулках.

— Ты все раздумывала, впускать меня или нет? — хрипло спросил он.

Он окинул жадным взглядом ее фигуру в ночной сорочке — Элиза не стала надевать поверх нее халат, поэтому ее одеяние на тот момент оставляло мало места для воображения. Он пристально смотрел на ее грудь, буквально пожирая глазами, и Элиза почувствовала, как ее соски затвердели. Едва переведя дыхание от волнения, она молилась, чтобы он ничего не заметил.

— Ты опоздал, и я на самом деле подумывала о том, чтобы тебя не впускать.

— Забраться по стене