Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

воедино, и поняла, что никогда не сможет отказаться от этого. От близости, от занятий любовью… от сладостного осознания того, что он хочет ее так сильно, что готов ради нее перелезть через любую стену, одолеть любую преграду. И если у нее хватит смелости, она признается самой себе, что хочет, чтобы он стал ее мужем.

Если бы она только знала, что с этим признанием делать.

Глава 16

Через некоторое время Натаниэль откинул голову на одну из пышных подушек и издал довольный вздох. Он подумал, что ему следует как-то выразить свое восхищение, может быть, сделать какое-то признание или дать Элизе понять, что он надеется на повторение всего, что было между ними. Он мог сказать, например: «Когда мы займемся этим снова?»

Нет, этот вопрос звучал просто ужасно — словно Натаниэль совершенно перестал себя контролировать. Может быть: «Ты выйдешь за меня, дорогая?»

Тоже не то — он ведь еще не был готов к браку, не так ли? По крайней мере, сейчас в его жизни было слишком много неопределенности, и ему было не до женитьбы.

Он мог сказать: «Я люблю тебя».

Нет, нет и нет! Оказаться полностью во власти женщины? Первое правило распутника гласило: «Никогда не говорить „Я люблю тебя»«. Однако граф уже распрощался с привычками своей прошлой жизни… Почему же сейчас его охватила паника, которую обычно испытывает повеса, потерявший голову от женщины? Почему при виде ее восхитительного, нежного и будоражившего его сознание тела, лежавшего рядом с ним, его обуревали странные противоречивые чувства?

И главным из этих чувств была досада — досада от осознания того, что он не заслуживал Элизы. Он был недостоин ее. Боже милостивый, да он даже не был тем, за кого она его принимала. Он все еще не стал тем человеком, которым всегда хотел стать.

— Наверное, мне пора уходить, — пробормотал Натаниэль.

Когда он приподнялся на кровати, намереваясь спустить ноги на пол, она схватила его за руку.

— Если хочешь, ты можешь ненадолго остаться.

— Не могу, или я пропущу «важный визит» майора Куинна, который собирается пожаловать к тебе сегодня утром. — Не ожидав, что его слова прозвучат столь язвительно, он встал и начал собирать свою одежду, пытаясь своими действиями отвлечь их обоих от неловкой паузы.

Элиза с озадаченным видом села на кровати.

— Ты ревнуешь меня к майору?

— А мне следует ревновать тебя к нему? — спросил он, не скрывая ехидства.

— Конечно, нет. Меня он нисколько не интересует, даже если бы он и вправду хотел жениться на мне. А он вовсе не собирается делать мне предложение.

Резкими движениями граф начал натягивать на себя подштанники.

— Как ты можешь быть в этом уверена?

— Он крайне редко говорил со мной с тех пор, как ты уехал. — Нахмурившись, она наблюдала за тем, как он застегивает подштанники. — Ты утверждал, что Сэмьюэл ревновал меня к тебе. И ты был прав. Мне казалось, что причина его ревности крылась в том, что он мне не доверял, но на самом деле, что еще хуже, все объяснялось его собственническим отношением ко мне, которое перерастало в одержимость. Иногда его поведение вызывало у меня страх… но потом он снова превращался в обаятельного Сэма, и я думала, что всему виной мое неуемное воображение.

Натаниэль внезапно остановился, перестав приводить в порядок свой наряд — ему стало ясно, почему Элиза решила ему все это высказать. Потому что он начал вести себя как ревнивец. И она хотела понять, станет ли он в той же мере проявлять ревность, что и ее покойный муж.

— Я не Сэм, — мягко сказал он и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. — И я доверяю тебе безоговорочно. — После его голос посуровел: — А вот майору я не доверяю. Я почувствовал к нему неприязнь еще в тот момент, когда он начал громогласно рассказывать при тебе о том, как умер твой муж, совершенно не задумываясь, что это ранит твои чувства.

Элиза погладила Натаниэля по щеке.

— Это очень мило с твоей стороны.

Ее слова вызвали у него прилив удовольствия, и он нахмурился. Молокососы вроде Чарли могли расплываться в улыбке от слов поощрения, но только не мужчины его статуса, которым полагалось быть сильными и непреклонными.

— Как скажешь, — грубо ответил он.

— Во всяком случае, я уверена, что его приезд не имеет ко мне никакого отношения. Он просто пытается ухаживать за Джоселин. А она, боюсь, положила глаз на Чарли. Вероятно, майор просто хочет узнать, даст ли она ему хоть какой-то шанс.

— Хорошо. Я дам ему понять, что шансов у него нет.

«И недвусмысленно намекну, что с Элизой у него также нет никаких шансов».

Господи помилуй. Может быть, когда дело касалось ее, он все же был похож на Сэма. Проявлял собственничество и чрезмерную подозрительность.

И все же нет, конечно нет. Даже если бы он женился на ней, он не стал бы… Постойте-ка, то есть как это — «если бы женился»? Как ему в голову могла прийти эта мысль? Он должен был, обязан был проявлять осторожность, ему следовало помнить, что слишком многое было поставлено на кон.

Стараясь сохранять хладнокровие, он надел брюки и поставил ногу в чулке на кровать, чтобы застегнуть пуговицы на штанине.

— Ты пропустил одну, — заметила Элиза так неожиданно, что он вздрогнул.

— Что «одну»?

— Пуговицу. — Она придвинулась ближе, все еще не одетая, и начала застегивать пуговицы на штанине. Тем же манером приведя в порядок и вторую штанину, она улыбнулась. — Вот, — резюмировала она, отряхивая руки. — Теперь идеально.

Его приятно удивила ее хозяйственность.

— Ты решила помочь мне одеться? Обычно этим занимается мой камердинер, но ты мне нравишься больше. — Натаниэль не мог даже представить себе, чтобы какая-нибудь бывшая любовница решила проявить о нем заботу и стала застегивать на нем брюки. Обычно все дамы крепко спали, когда он их покидал. Он наклонился и провел рукой по груди Элизы: — И мне нравится, что на тебе нет никакой одежды, когда ты этим занимаешься.

Она шутливо ударила его подушкой, и он рассмеялся. Затем надел рубашку и жилет.

— Может быть, ты хочешь и их застегнуть?

— Думаю, ты вполне справишься с ними сам. — Она хитро прищурилась. — Но я могу прокомментировать твои старания, если пожелаешь.

— Очень смешно.

Закончив одеваться, он потянулся было к своим сапогам, но внезапно раздавшийся стук в дверь заставил его, как и Элизу, вздрогнуть и замереть на месте.

— Элиза, с тобой все в порядке? — спросила