Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

— Но с какой стати? Ведь я вас во все это втравила?

— Вот уж нет!

— Я осаждала вас… не давала вам покоя…

— Я адвокат, — ответил Рэдфорд. — Нам постоянно кто-то не дает покоя, и мы этому только рады. В том и заключается наша работа, чтобы помогать тем, кто приходит к нам со своими проблемами.

— Но я только путалась у вас под ногами!

— Ну не только, — возразил он. — Время от времени вы приносили пользу. Или, по крайней мере, меня развлекали. Достаточно, чтобы я сам начал вас разыскивать, хотя в тот момент было куда разумнее оставить вас в покое. И как раз по этому вопросу я хотел бы вызвать свидетеля. — Он повернулся к Уэсткотту. — Можно попросить сюда первого свидетеля?

Уэсткотт выглянул за дверь и что-то пробормотал, видимо, обращаясь к клерку. Минуту спустя в кабинете появился Тилсли; за собой он тащил Фенвика в роскошной золотисто-лиловой ливрее. Оба мрачно косились друг на дружку и исподтишка пихали друг друга локтями.

Рэдфорду следовало предвидеть: что-нибудь обязательно пойдет не так.

Фенвик занял свидетельское место: встал на коврик перед столом Уэсткотта. И показал под присягой, что Рэдфорд заплатил ему, этому юному вымогателю, огромную сумму — целых два шиллинга! — за то, чтобы тот тайно передал послание леди Кларе.

Но после этого леди Клара встала для перекрестного допроса и спросила: разве не она первая наняла этого мальчишку (кстати, за те же два шиллинга), чтобы тот отвел ее к мистеру Рэдфорду, поскольку, по его собственному заверению, «этот парень — как раз тот, кто ей нужен, он и иголку в стоге сена найдет»?

Фенвик это подтвердил, судя по звукам, не переставая под прикрытием стола перепихиваться с Тилсли.

Тут отец Клары как-то уж очень негромко и спокойно поинтересовался, о чем говорит его дочь.

Не обращая внимания на отчаянную жестикуляцию Рэдфорда, леди Клара встала на свидетельское место и призналась в сотне крупных и мелких правонарушений: иными словами, рассказала подробно и правдиво (опустив лишь мелкие детали вроде поцелуев) всю историю о том, что привело к ее болезни.

К тому времени, когда она закончила, второе «я» Рэдфорда молча билось головой о стену. Что же до ее родителей, то поистине удивительно, что они не поседели на глазах.

— Неужели вы никогда ни от кого не слыхали, — с безнадежностью в голосе спросил Рэдфорд, — что на допросе следует лишь отвечать на вопросы и ни в коем случае не говорить лишнего?

— Вы пытаетесь взять всю вину на себя, — ответила Клара. — Но разве сами не видите, что это дурная тактика?

— Дурная тактика?

— Именно. Выставляете себя злокозненным соблазнителем, и это не помогает вам выиграть дело. Вы прекрасно знаете, мистер Рэдфорд, что все началось с меня, что я применяла на вас все свои женские чары…

— С этим не спорю, — поспешил он прервать ее, прежде чем она заставит его улыбнуться или, что еще неуместнее, рассмеяться, и чем еще безнадежнее испортит свое положение. Хотя, кажется, сильнее просто невозможно. — Но позвольте заверить присяжных, что как адвокат, в силу особенностей моей работы и благодаря обширному опыту, я неуязвим для женских чар…

— Да, и это ужасно бесит! — подхватила Клара. — Но я упряма, так что…

— Лучше скажем «настойчива».

— Поздновато вы вспомнили о вежливости!

— Стараюсь произвести хорошее впечатление на ваших родителей, — сквозь зубы пояснил Рэдфорд.

— И ради этого идете против собственной природы? Смотрите-ка, даже позеленели от натуги! Заботясь о вашем здоровье, рекомендую прекратить это противоестественное действо.

Рэдфорд промолчал. Все его душевные силы сейчас уходили на то, чтобы не выпалить: «Люблю тебя, люблю, люблю…»

— Во всяком случае, вежливость в вашем исполнении выглядит как-то высокомерно, вам не кажется? — продолжила Клара.

— Может быть. Немного. Благодарю вас, миледи. Можете сесть.

— Я не закончила!

— По-моему, ваша милость наговорили уже достаточно, — твердо ответил он. — Переходим к пункту номер… — Какому? Клара заставила его забыть… практически обо всем.

— Номер шесть, — подсказал лорд Уорфорд. — Смертельные враги. Темные личности. — Он покосился на закрытую дверь. — Вроде этого парнишки, я полагаю?

— Бывший малолетний правонарушитель, ныне успешно трудится в «Модном доме Нуаро», — пояснил Рэдфорд.

— А, теперь понятно, почему он так одет.

— Уорфорд, нам обязательно продолжать этот цирк? — поинтересовалась маркиза.

— Я обещал справедливое слушание, — ответил ее супруг.

— Справедливое? Ты не хуже меня видишь, что здесь происходит! Для него, — маркиза возмущенно указала на Рэдфорда, — это просто забава! И в Кларе он пробуждает и поощряет самое худшее!

Забава? Это его будущее, его жизнь! Жизнь Клары, черт возьми! И он еще поощряет в ней худшее?!

Красный туман сгустился перед глазами. Рэдфорд попытался его сморгнуть.

— Ну что-то такое он в Кларе несомненно пробудил… — протянул лорд Уорфорд.

— Независимость, — резко ответил Рэдфорд. Он не хотел; слова сами вылетели изо рта: — Ум. Отвагу. Ей двадцать два года и два месяца. Кто-то наконец должен принять ее такой, какая она есть!

Наступила тишина. Все разом, не исключая и его самого, затаили дыхание. Родители Клары застыли как статуи. В мертвой тишине Уэсткотт беззвучно полоснул себя ребром ладони по горлу.

Рэдфорд и сам видел: у ног его разверзлась пропасть.

«Зли судью, провоцируй коллег, но никогда, никогда не нападай на присяжных!»

Он хотел отступить.

Хотел внять предупреждению Уэсткотта.

И у него почти получилось.

Глава 13

Когда леди выходит замуж за джентльмена, обладающего характером и способностями и подходящего для нее во всех отношениях, кроме того, что состояние его меньше, нежели она могла бы ожидать, такой брак я не назову неравным.

Джон Уизерспун. «Письма о браке», 1834 год

Еще не поздно было отступить и избрать другую тактику.

Но второе «я» Рэдфорда, вынырнув из глубин сознания, развернуло у него перед глазами сцену из далекого прошлого: Воксхолл, маленькая Клара кидается на Бернарда. А потом напомнило ее гневную речь дождливым сентябрьским днем, в этом самом кабинете.

Эта девушка, отважная и умная, задыхалась. И не будь невыносимого Ворона Рэдфорда, скоро задохнулась бы совсем. В роскоши и неге, окруженная людьми, готовыми выполнить любой ее каприз. Мучительно и безысходно.

— Если бы леди Клару заботило то, о чем, по мнению света, она должна заботиться, то никогда не пришла бы ко мне, — заговорил он. — Если бы хотела безопасности, покоя и довольства, мы с ней никогда бы не встретились. Если бы считала, что нищие дети не ее проблема, не пришла бы сюда и не преследовала бы меня, умоляя посодействовать