Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

своего имени. Вам просто не с чем идти в суд. Если ваш доверитель — или коллега, или кем он там вам приходится — настоит на подаче этого нелепого иска, то станет всеобщим посмешищем!

— Давайте не будем тратить время на бессмысленное юридическое крючкотворство, — заговорил лорд Уорфорд. — Все мы понимаем: мистер Рэдфорд слишком умен, чтобы добиваться процесса, который только подорвет его профессиональную репутацию. Более того, если он правда, как утверждает, неравнодушен к моей дочери, он не захочет валять ее имя в грязи. Не захочет, чтобы ей и ее семье перемывали кости в скандальных газетенках, чтобы на нас печатали карикатуры. Вопрос в том, чего же он хочет? Коротко говоря, сколько просит мистер Рэдфорд?

Уэсткотт обошел кругом свой стол, порылся в стопках бумаг в поисках какого-то документа и наконец его нашел.

— Мистер Рэдфорд просит… — проговорил он. — Где же это? Ах нет, не здесь… — Он взял в руки другую бумагу. — Вот оно! Мистер Рэдфорд просит справедливого суда.

Лорд Уорфорд только отмахнулся.

— Прошу вас, хватит этой чепухи! Все мы понимаем, что о судебном процессе не может быть и речи.

— Процесс состоится здесь, милорд, в моем кабинете, — ответил Уэсткотт. — Жюри присяжных составят родители ее милости — лорд и леди Уорфорд. Мистер Рэдфорд выступит своим собственным защитником. Как адвокат он хотел бы узнать, в каких преступлениях обвиняется, вызвать свидетелей, ответить на вопросы или возражения, выдвинутые другой стороной, и произнести итоговую речь в свою защиту.

Некоторое время лорд Уорфорд молча разглядывал Рэдфорда.

— И это ваша цена? — спросил он наконец.

— Справедливый суд, — повторил Рэдфорд. — Я не прошу больше того, что мы предоставляем и убийцам, и изменникам, и даже фальшивомонетчикам. И отдаю свое будущее в ваши руки и в руки вашей супруги.

— А если мы вынесем обвинительный вердикт? — спросил лорд Уорфорд. — После этого вы оставите нас в покое?

— Мой клиент ручается, что примет любой исход процесса, — заверил Уэсткотт.

— Никаких апелляций, — подтвердил Рэдфорд. — Никаких обращений к суду общественного мнения. Ни словом никому об этом не обмолвлюсь. Короче говоря, плакать и жаловаться не стану.

Если не удастся одолеть лорда и леди Уорфорд, мысленно добавил он, значит, и справиться с многочисленными вызовами семейной жизни ему не по силам. Если не сможет перетянуть на свою сторону родителей Клары, значит, недостоин ее.

Лорд Уорфорд подошел к окну и выглянул во двор, на церковное кладбище. Прошло несколько секунд или, быть может, целая вечность, прежде чем он ответил:

— Мистер Рэдфорд, я с должным тщанием разузнал о вас и ваших занятиях. По-видимому, вы чрезвычайно умны. О вашей работе в суде отзывы исключительно похвальные. Ваша личность… ну, это другой вопрос. Клара говорит… Однако мнением Клары можно пренебречь. Женщины руководствуются чувствами, а не разумом. — Он отвернулся от окна. — Мистер Уэсткотт, я согласен. Я всегда гордился тем, что свободен от предрассудков и открыт для новых идей, хотя за других участников процесса в этом смысле не ручаюсь.

— Благодарю вас, милорд, — ответил Уэсткотт.

— Во всяком случае, не сомневаюсь, это будет любопытно. — Маркиз перевел взгляд на Рэдфорда. — Пожалуйста, сэр, оденьтесь так же, как сейчас. Вы производите именно то впечатление, какого хотели.

И, оставив Олкокса обсудить детали предстоящего процесса, его милость удалился.

Глава 12

Стоны и жалобы он возносил пред лицом океана…

«Одиссея» Гомера в переводе Уильяма Каупера, 1791 год

Малая гостиная, Уорфорд-хаус. В тот же день, позже

— Как он только посмел?! — бушевала мать. — Уорфорд, а ты как мог?…

— Должно быть, его парик сбил меня с толку, — объяснил отец. А затем, как всегда случалось в преддверии бури, сообщил, что у него назначена встреча, и исчез.

По счастью, новость о необычайном процессе над Вороном Рэдфордом он принес, когда в гостях у Уорфордов сидела бабушка Дора. Даже леди Уорфорд не удалось бы разыграть трагедию под громовой хохот пожилой дамы.

— Вот видишь, Клара! — сказала мать, пока леди Экстон утирала слезы с глаз. — Мы станем посмешищем. У всех пасквилянтов будет праздник!

— Если согласитесь на этот шутовской суд, очень может быть, — заметила бабушка Дора. — Я бы на вашем месте не соглашалась. По-моему, вам за этого молодого человека надо хвататься обеими руками и не упускать. Другого такого зятя вы за всю жизнь не найдете!

— Очень на это надеюсь, — отрезала мать. — Зять-барристер! А его отец? Чудак, женатый на разведенной! Не удивительно, что так и остался без титулов. Худшего жениха Клара выбрать не могла, даже если бы искала с самого рождения!

— Он спас Кларе жизнь, а вас беспокоят титулы? — воскликнула бабушка Дора. — Какие еще нужны доказательства, что этот джентльмен — достойный человек и любит вашу дочь?

— Вопрос не в его достоинствах, — заметила Клара. — Вопрос в том, ЧТО СКАЖУТ ЛЮДИ.

Мать смерила ее взглядом, означающим, примерно: «О неблагодарная дочь!»

Клара внутренне поморщилась. Соображения матери были не совсем лишены смысла. Как мать самой красивой и завидной лондонской невесты леди Уорфорд вызывала у окружающих зависть, ревность, негодование и немало иных недружелюбных чувств. Многие в свете все отдали бы за то, чтобы насладиться ее унижением. О скандальном мезальянсе ее дочери будут судачить, отпускать шуточки и выражать фальшивые соболезнования… может быть, не вечность, но достаточно долго. И это будет очень, очень болезненно.

Леди Экстон смотрела на дело по-другому.

— Надеюсь, вы не о том беспокоитесь, что скажет леди Бартэм? Позвольте напомнить, вы маркиза Уорфорд. Какое вам дело до того, что говорят другие? Особенно женщины невеликого ума, у которых вся жизнь проходит в сплетнях, поскольку ни на что более серьезное они не способны?

Краткое и точное описание того, что так душило Клару в так называемой светской жизни: разговоры, состоящие из одних нескончаемых мелочных сплетен.

— Приятно слышать, что вы, тетушка, можете себе позволить пренебрегать мнением света, — парировала мать. — Но нам, простым смертным, приходится в нем жить. И некоторые из нас не стремятся стать предметом жалости или плохо скрытых насмешек.

Леди Экстон поднялась с места.

— Фрэнсис, вы меня разочаровываете. Сильный, здоровый, умный, амбициозный молодой человек готов идти на любое унижение ради вашей дочери, а вы думаете только о том, что скажут ваши приятельницы! Не знаю, смеяться или плакать. Клара, пойдем, ты меня проводишь.

— Не вздумайте везти ее к себе, тетушка! — воскликнула мать. — Вы, уж простите, скажу прямо, причинили ей уже достаточно вреда!

— Я? П-ф-ф! — И бабушка Дора величественно выплыла за дверь, а Клара за ней следом.

— Ради твоего