Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

— Возражаю, — прервал его лорд Уорфорд. — Мы пришли сюда не для того, чтобы слушать сатиры или обличения социального неравенства.

— Но именно в социальном и финансовом неравенстве ваша милость меня и обвиняет, — возразил Рэдфорд. — Впрочем, начнем с самого начала. Пункт первый: недостаточность моего дохода. Прошу присяжных отвергнуть это обвинение. По моим подсчетам, по меньшей мере трое претендентов на руку леди Клары, в том числе джентльмен, с которым она недолгое время была помолвлена, имели доходы меньше моего. В частности, этот последний джентльмен был по горло в долгах.

— Это совсем другое дело, — заметила леди Уорфорд.

— Этот вопрос заслуживает того, чтобы остановиться на нем подробнее, — откликнулся Рэдфорд. — Насколько мне известно, предложение упомянутого джентльмена было принято под давлением обстоятельств, поскольку он скомпрометировал леди Клару на глазах у множества зрителей. Проще говоря, произошел скандал. Но в таком случае можно ли всерьез рассматривать пункт номер три? Скандал с разводом моей матери очень давний, ему уже почти тридцать лет. А скандал с леди Кларой произошел всего несколько месяцев назад. Мне кажется, здесь мы с ней как минимум в равном положении.

— Уорфорд, я протестую! — вскричала леди Уорфорд. — Поставь этого грубияна на место! Одна мысль приравнять какого-то охотника за состоянием, который сбил бедную Клару с пути…

— В его словах есть здравое зерно, — ответил Уорфорд. — Даже не одно. То, что говорит этот джентльмен, может нас не устраивать, однако мы обещали ему честное и беспристрастное слушание. По справедливости, пункты первый и третий действительно придется вычеркнуть. Некоторые прежние женихи Клары не имели никакого состояния или были кругом в долгах.

— Но она им отказала!

— А это не имеет значения. Мы обвиняем мистера Рэдфорда в том, что он «испросил ее руки». Закон, моя дорогая, строится на точности и однозначности выражений.

— Но этот так называемый скандал с тем неприятным человеком и дня не продлился: он сразу сделал ей предложение! — не унималась леди Уорфорд.

— А развод, который так тебя беспокоит, стал древней историей еще при жизни короля Георга III, — ответил его милость.

— Уорфорд, не можешь же ты принимать его доводы всерьез!

— Именно так и принимаю, — ответил лорд Уорфорд. — Не требовалось большого напряжения ума, чтобы предугадать, что ответит мистер Рэдфорд на пункт о скандале. Думаю, нам лучше позволить джентльмену продолжать. Во-первых, не стоит затягивать слушания. Во-вторых, не хочу сам подпасть под пункт десятый.

Звучало многообещающе; однако Рэдфорд понимал, что лорд Уорфорд — прежде всего ловкий политик. На «судебный процесс» он согласился, чтобы умиротворить дочь. С другой стороны, жить-то ему дальше предстоит с женой! Но важнее всего, что у него есть вполне рациональные опасения насчет будущего дочери, опасения, которые Рэдфорд еще и не начал опровергать.

Пока он избавился лишь от самых простых пунктов обвинения. Остальные были посложнее; при мысли о том, как от них отбиться, его второе «я» тревожно ежилось.

Рэдфорд выждал секунду. Убедился, что вполне владеет собой и способен рассматривать свое дело с безопасного расстояния.

— Пункт номер два… — продолжил он.

Все воспитание истинной леди потребовалось Кларе, чтобы сидеть неподвижно, держать руки небрежно сложенными на коленях и не раскрывать рта.

Каждой своей репликой мистер Рэдфорд все сильнее настраивал ее родителей против себя. Мать ни от кого не принимает возражений: что уж говорить о ситуации, когда ей возражает Никто? Клара прямо чувствовала, как она кипит от гнева, хоть и сохраняет безупречно-ледяное выражение лица. Отец выглядел добродушно, но доверять этому не стоило. Это его излюбленный прием — показным добродушием усыплять бдительность противника.

— Рассмотрим по порядку пункты второй, четвертый и пятый, — продолжал Рэдфорд. — Все они относятся к родовитости и положению в обществе. Во-первых, о родовитости: я правнук третьего герцога Малверна. Мой отец наследует титул после нынешнего герцога. Люди гораздо менее высокого происхождения входят в высший свет и бывают допущены ко двору.

У Клары сжалось сердце. Только она понимала, чего стоило Рэдфорду ссылаться на родство с жирным Бернардом.

— Иннер-Темпл — вот единственный двор, куда вы допущены, — отрезала мать. — Его Величество и не подозревает о вашем существовании.

— Так вышло, миледи, что мое имя его величеству известно, — парировал Рэдфорд. — Я вел несколько дел от имени Короны, а также подавал личные прошения о помиловании. Я представлял в суде или консультировал шестерых членов высшего общества, и каждый из них заверил, что готов использовать свое влияние в моих интересах. Короче говоря, полезные связи у меня есть. Просто до сих пор я их не использовал: из самолюбивого и, быть может, неверного желания самому пробить себе дорогу. Однако, в случае если женюсь на леди Кларе, я без колебаний использую все доступные мне средства, чтобы обеспечить ей…

— Пожалуйста, не нужно таких ужасных жертв! — не выдержала Клара. — Кому, как не вам, не понимать, насколько глупо предположение, что в свете я стану изгоем? Серьезно, мама, как тебе такое пришло в голову? Ни одна хозяйка салона не откажет мне от дома лишь потому, что я решилась выйти за мистера Рэдфорда. Наоборот, нас завалят приглашениями.

— Клара, ты живешь в мире фантазий! — отрезала ее мать.

— Мама, я живу в нашем мире, — возразила Клара. — И не хуже тебя понимаю, как мыслят наши друзья. Да, все будут об этом говорить. Удивляться и недоумевать, что я нашла в этом мистере Рэдфорде. Захотят узнать, почему же, отвергнув всех джентльменов, что за мной ухаживали, я выбрала того, кто этого не делал. А многие дамы будут умирать от любопытства, как же мне удалось заманить неуловимого Ворона Рэдфорда под венец!

Только Клара заметила, как Рэдфорд почти незаметно дернул уголком рта.

— «Ворон Рэдфорд»! — с отвращением повторила мать. — Мало того, что он ведет дела с уголовниками, еще и эта вульгарная кличка…

— Довольно! — вмешался отец. — Порядок в зале суда! Клара, ты мешаешь слушаниям.

— Я? А мама не мешает?

— Твоей матери нужно время от времени выпускать пар, иначе она взорвется.

— Уорфорд!

— Однако тебя я уже призывал к порядку, верно, моя дорогая? Пусть никто не думает, что я не способен сладить со своей женой.

— Уорфорд, ты на его стороне?!

— Я на стороне Клары, — ответил он. — Меня заботит ее счастье.

— Раз так, мистер Рэдфорд, вызовите меня свидетельницей, — потребовала Клара. — Почему вам приходится отбиваться от этих смехотворных обвинений в одиночку, когда на кону стоит мое счастье, по крайней мере, все твердят, что именно это их волнует?

— Я