Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

ей в помощи им. Но она пришла, потому что знала: никто, кроме меня, не позволит ей выручить пропавшего ребенка. Леди Клара не стремилась спасти всех. Не пыталась избавить от нищеты всю массу лондонских бедняков. Хотела помочь одной девочке и ее брату, только и всего. Но к вам пойти не могла. Что бы вы ей сказали? Что ее дело — организовывать и спонсировать благотворительность. А вовсе не пачкать перчатки и не рисковать жизнью, своими руками вытаскивая этого мальчишку из какой-то грязной дыры. Но она так этого хотела, что никакой риск ее не остановил!

Рэдфорд встретился взглядом с ее отцом. Лицо его милости потемнело, на щеке дергался мускул. Если бы Рэдфорд поддавался запугиванию, сейчас было бы самое время задрожать. Но с запугиванием он был знаком с детских лет и всю жизнь провел в сражениях с превосходящими силами противников.

— Прошу вас, лорд Уорфорд, спросите ее сами, — заключил он. — Будьте так добры, спросите леди Клару, сожалеет ли она о своих действиях?

Маркиз начал приподниматься со стула. «Если сейчас встанет и выйдет, нам конец», — успел подумать Рэдфорд.

Но маркиз внимательно всмотрелся в побледневшую Клару. Помолчал. Снова сел. Глубоко вздохнул, шумно выдохнул и спросил:

— Клара, ты об этом жалеешь?

Слезы блеснули в ее глазах, но не потекли по щекам. Губы чуть дрожали, но Клара покачала головой и ответила твердо:

— Если бы нужно было все это повторить, я бы повторила без колебаний. Впервые за много лет я сделала что-то стоящее! Хотя, когда помогла кузине Глэдис, тоже было весело. — Она нахмурилась, припоминая. — А еще здорово было, когда я отвергла Кливдона! Настоящий спектакль!

— Ох, Клара! — простонала ее мать.

— Клара, выходите за меня, — сказал Рэдфорд, — и сможете устраивать спектакли, когда пожелаете. Я точно буду только за: ведь устраивать спектакли в суде — моя работа. Выходите за меня, Клара! Нам будет сложно. Сейчас я не могу себе позволить тот стиль жизни, к которому вы привыкли…

— Я и без стиля обойдусь, — ответила она. — Двадцать один год и девять месяцев, пока за меня не взялись сестры Нуаро, как-то обходилась без стиля!

— Да пожалуйста! — взорвалась ее мать. — На здоровье! Поселись в меблированных комнатах с парой слуг, если доходов мистера Рэдфорда хватит хотя бы на двоих. Попробуй выжить на годовой доход меньше того, что ты в щедрую минуту тратишь за час…

— Вопрос не в деньгах, — прервал ее лорд Уорфорд. — Можем, конечно, обсудить свободолюбие Клары и ее манеру ввязываться в неприятности, разумеется, из лучших побуждений…

— Ввязываться в неприятности? — вскричала Клара. — Папа, ты так говоришь, словно я маленькая!

— Для меня ты всегда останешься моей малышкой, — отрезал лорд Уорфорд. — И пожалуйста, дитя мое, не накидывайся на меня на каждом слове. Дай задать мистеру Рэдфорду самый существенный вопрос.

И он обратил на Рэдфорда стальной взор голубых глаз.

— Что произойдет, сэр, когда ваша влюбленность померкнет? Только не уверяйте, что это настоящая прочная любовь: отличить влюбленность от любви сам пациент способен только задним числом. Мистер Рэдфорд, что станет с моей дочерью через год или два, когда она будет женой барристера, в разлуке с друзьями, в сфере, к жизни в которой никогда не готовилась и о которой ничего не знает? С кем она будет общаться? Как будет проводить дни и ночи? Какую жизнь вы ей готовите?

Клара открыла было рот, но ее мать не дала ей шанса ответить.

— И вот что мне еще скажите, мистер Рэдфорд, — заговорила маркиза. — Что вы о себе возомнили, когда пригласили молодую женщину жить с вами в вашем мире, среди всех этих… малолетних преступников, шантажистов и прочей шушеры? В мире, где уголовники ходят за вами по пятам?

— Что я о себе возомнил? — мягко повторил Рэдфорд. Отвел второе «я» в сторону, обсудил этот вопрос с ним. Затем позволил себе улыбнуться. — Я восхищаюсь леди Кларой, отношусь к ней с глубоким уважением и не сомневаюсь, что она более чем способна жить в моем мире с присущей ей отвагой и достоинством.

Клара зарумянилась, губы расплылись в улыбке. И в комнате стало светлее, словно солнце решило усилить натиск на тяжелое пасмурное небо и грязное оконное стекло.

Да, вот оно! Это главное. Влюбленность, любовь или как бы там это ни называть: он небо и землю свернет, чтобы лицо у нее светилось, как сейчас, чтобы как можно чаще вспыхивала улыбка и блестели смехом голубые глаза. Никогда не сможет к этому привыкнуть и уж точно не станет принимать как должное.

Лорд Уорфорд взглянул на Клару, затем на жену.

— Я выслушал вполне достаточно. Пункты с шестого по десятый можем не рассматривать.

— Папа!..

— Мистер Рэдфорд не подходит нам по множеству причин… — продолжал маркиз.

— Папа!!

— …кроме самой важной, — закончил лорд Уорфорд. — Он подходит тебе, а ты, как мне кажется, подходишь ему.

— Уорфорд!..

Маркиз повернулся к жене.

— Дорогая моя, я далеко не в восторге от выбора Клары. С точки зрения света этот джентльмен — никто и, похоже, вполне этим доволен. Но сдается мне, что он понимает Клару. Возможно, понимает чуть лучше, чем мы.

— А слугам платить он чем будет? пониманием? — со слезами в голосе поинтересовалась его супруга. — Кто за ней присмотрит? Что с ней будет, с моей бедняжкой? Жить в меблированных комнатах!..

Маркиз взял ее за руку.

— Давай позволим Кларе и мистеру Рэдфорду самим разобраться с этими трудностями. А мы будем утешаться тем, как хорошо они подходят друг другу по уму и характеру. По-моему, сегодня они очень ярко нам это продемонстрировали. И нужно быть слепым и глухим, чтобы не заметить между ними сильную привязанность. Хоть мистер Рэдфорд и не тот человек, которого выбрал бы я сам, это не причина разбивать сердце моей дочери.

— Можно подумать, я хочу разбить ей сердце! — вскричала маркиза. — Но своего сердца Клара сама не знает!

— Ей двадцать два и… сколько? И два месяца, — ответил лорд Уорфорд. — И она вполне разумная девушка. Лучше всего нам смириться, моя дорогая. — Он снова повернулся к Рэдфорду. — Я напишу вашему отцу, мы с ним натравим друг на друга наших поверенных и посмотрим, что из этого выйдет.

Будуар герцогини Кливдон, Суббота, 24 октября

Три сестры Нуаро — Марселина, герцогиня Кливдон, Софи, графиня Лонгмор, и Леони, маркиза Лисберн — смотрели на Клару без всякого выражения.

Только что она поведала им (чуть более подробно, чем своим родителям) всю цепочку событий, приведшую ее к помолвке с Вороном Рэдфордом.

— Хотела