Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

— Не знаю, что гниль сделает с трансформацией. Может разнести очаг по всему телу.

Рейнар кивнул и снова произнёс что-то на драконьем.

Кокон дрогнул.

Огромная голова Ильтара повернулась к нам. Глаза — золотые, с чёрными трещинами у зрачков. Он видел меня через щель ворот.

И в этом взгляде было слишком много просьбы.

Я шагнула к узкому окну в створках.

— Алана! — крикнула я.

— Здесь!

— Нужны все ваши самые длинные крюки, цепи, ткань, вода и холодная грязь. Да, грязь! Не задавайте вопросов. Магов отвести. Никто не касается чешуи голыми руками!

— Поняла!

Генерал Орвальд появился рядом с ней.

— Открывайте ворота! Мы заберём его!

— Нет!

— Он мой страж!

— Он ваш пациент. Разница огромная.

— Он умирает!

— А если вы сейчас ворвётесь, умрёт ещё двадцать человек. Слушайте указания.

Генерал стиснул зубы.

Но промолчал.

Умный.

Очень полезное качество для военного.

— Алана, — продолжила я, — смотрите на шею. Где чёрные линии сходятся?

Она подбежала ближе к кокону снаружи, но держалась на расстоянии.

— Под левым крылом! И у горла!

— Плохо. Очень плохо.

Северин рядом тихо сказал:

— У драконов там огненный узел.

— Аналог сердца?

— Скорее второго сердца.

— Конечно. Одного им мало.

Рейнар хрипло усмехнулся и тут же закашлялся.

— Не смешите себя, — сказала я. — Вы к этому не готовы.

— Вы невыносимы даже в бою.

— Это не бой. Это приём.

За воротами Алана крикнула:

— У него под крылом что-то торчит! Чёрный шип!

Вот он.

Очаг.

— Размер?

— С ладонь! Глубоко!

Я сжала зубы.

Через щель такое не вытащить. Снаружи у них нет живой воды и защиты. Изнутри нельзя открывать ворота полностью.

— Нужно расширить окно, — сказала я.

Северин сразу ответил:

— Нет.

— Не проход. Рука. Инструмент. Только у нижней части крыла.

— Если гниль пройдёт через отверстие…

— Не пройдёт, если ты удержишь край, Матвей — корни, Рейнар — искру.

— А ты?

— А я вытащу шип.

Три мужских голоса сразу:

— Нет.

Я медленно повернулась.

— У нас нет времени на хор.

Северин был ближе всех. Его лицо стало жёстким.

— Ты не достанешь. Шип снаружи.

— Тогда работаю через Алану. Я направляю, она тянет.

— Это может убить лекарку.

— Если она согласится — это её выбор.

Я крикнула:

— Алана! Там нужен разрез и извлечение шипа. Опасно. Очень. Можете отказаться.

На той стороне наступила пауза.

Потом её голос:

— Если не вытащить?

— Дракон умрёт. И заразит лагерь.

— Тогда говорите, что делать.

Я закрыла глаза на секунду.

Спасибо тебе, незнакомая лекарка.

— Генерал! — крикнула я. — Десять человек с цепями — удерживать крыло. Не тянуть к земле, только фиксировать. Мокрая ткань на морду, но не закрывать ноздри. Маги — никаких огненных щитов. Только холодный воздух, если умеют.

Орвальд рявкнул приказы.

Армия зашевелилась уже иначе. Не как враг. Как полевая команда.

Корневые ворота открыли маленькое отверстие у основания — не больше человеческой головы. Через него я смогла видеть участок под крылом дракона.

Чёрный шип торчал между чешуями, как обломок копья. Вокруг чешуя почернела, под ней пульсировали прожилки.

Алана стояла рядом, бледная, с закатанными рукавами.

— Инструмент слишком короткий! — крикнула она.

Дом не был рядом.

Но лес был.

— Глухолесье, — сказала я. — Дай мне тонкий корень. Чистый. Как инструмент. Не живой в рану — только направить.

Северин посмотрел на меня так, будто я только что придумала новый вид безумия.

Но из створки ворот вырос тонкий серебристо-зелёный корень. Гладкий, гибкий, с острым концом.

— Это точно чистое? — пробормотала я.

Корень обиженно дёрнулся.

— Ладно, верю.

Я взяла его двумя пальцами. Через корень я чувствовала пространство снаружи, как продолжение руки. Странно. Неприятно. Но возможно.

— Алана, вы будете резать по моей команде. Не глубоко. Между чешуями. Там уже есть карман гнили. Нужно открыть, иначе при извлечении шип разорвёт ткани.

— Поняла.

— Ильтар! — крикнула я. — Будет больно. Не огонь. Не дёргаться. Рейнар, переведи.

Рейнар перевёл.

Дракон закрыл глаза.

Слеза — огромная, тёмно-золотая — скатилась по его чешуе.

Алана сделала разрез.

Ильтар взревел.

Кокон треснул.

Северин ударил ладонью по воротам, удерживая край. Матвей вскрикнул — его древесная рука почернела до локтя, но он не отнял её.

— Матвей!

— Работайте, госпожа!

Алана подцепила шип щипцами.

— Не идёт!

Я направила тонкий корень к ране. Коснулась шипа.

Боль.

Огромная.

Драконья.

Огонь, гниль, страх, небо, цепи, приказ императора, чёрные чернила на печати, голос Летиции: “Лети к лесу. Умри у ворот. Открой их кровью”.

— Его послали как таран, — выдохнула я.

— Что? — спросил Северин.

— Он должен был разбиться и заразить ворота.

Рейнар закрыл глаза.

— Ильтар…

— Не сейчас. Алана, шип не тянуть прямо. Крутить против часовой. Медленно. Он с крючком.

— Поняла!

Она повернула.

Шип сдвинулся.

Ильтар забился.

Цепи звякнули. Солдаты закричали. Один отлетел в сторону, но другой подхватил цепь.

— Держать! — рявкнул Орвальд. — Это приказ!

— Нет, — крикнула я. — Это помощь! Держите как помощь, а не как приказ!

Не знаю, поняли ли они разницу.

Но цепи перестали рвать.

Стали поддерживать.

Шип вышел наполовину.

Из раны хлынула чёрная жидкость. Она попала на землю и сразу поползла к воротам.

— Соль! — закричала Алана.

Кто-то высыпал мешок соли прямо на гниль. Та зашипела.

— Ещё немного, — сказала я. — Алана, сейчас резко, но по дуге. На три. Раз. Два. Три!

Шип вышел.

Ильтар закричал так, что в небе второй дракон ответил плачущим рёвом.

Алана упала на колени, держа щипцами огромный чёрный шип.

— В капсулу! — крикнула я.

— Он не влезет!

Конечно.

Я обернулась.

— Лес!

Корни ворот резко сплели вокруг шипа зелёную клетку. Алана отскочила. Клетка сомкнулась, шип забился внутри, как живое копьё.

Дракон обмяк в коконе.

— Дышит? — спросила я.

Алана подбежала к морде.

— Дышит! Слабо, но дышит!

За воротами люди начали кричать.

Не от ужаса.

От облегчения.

Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Генерал Орвальд стоял рядом с больным драконом и смотрел на Корневые ворота так, будто впервые понял: с этой стороны не враг.

Я вытащила руки из живой створки.

И тут же пошатнулась.

Северин поймал