Девушка в муслиновом платье - Джорджетт Хейер

тетя Хестер, о которой вы сказали? Сестра вашего отца? – Он, казалось, только сейчас заметил Хестер, застывшую позади Аманды, и поклонился: – Здравствуйте, мэм! Извините, что я не встаю!

– Да, конечно, – слабо проговорила Хестер. – Здравствуйте!

Он вдруг нахмурился.

– Подождите, вы не можете быть сестрой Гари, если вы Уэдерби!

– Нет, нет! Я не Уэдерби! То есть…

Видя ее замешательство, Аманда поспешила ей на помощь.

– Тетя Хестер сестра дяди Гари, но другая, – пояснила она.

– Другая? У него не было другой сестры! – удивился мистер Вайнхолл. – Их было трое: Гари, бедный Артур и Трикси! В чем дело? Хотите разыграть старика, маленькая проказница? Нет, у вас этот номер не пройдет!

– Извините! – Хестер стало невыносимо терпеть эту пытку. – Я посмотрю, может ли сэр Гарет принять вас, сэр!

С этими наспех произнесенными словами она выбежала из гостиной, быстро поднялась по лестнице и, задыхаясь, влетела в комнату сэра Гарета со сбитым набок колпаком.

– Гарет! – вскричала она. – Произошло ужасное! Мы погибли!

Он опустил журнал, который читал, и посмотрел на нее с удивлением.

– Что случилось?

– Мистер Вайнхолл! – Она бессильно опустилась в кресло.

– Он уже здесь? – спросил сэр Гарет.

– Разговаривает с Амандой в гостиной. Он приехал, чтобы с вами встретиться.

– Значит, мы влипли. – Голос сэра Гарета был на удивление спокойным. – Вас он видел?

– Да, разумеется, видел и, конечно, понял, что я не миссис Уэдерби! Я не нашла что сказать и готова была провалиться сквозь землю, а Аманда, кажется, совершила роковую ошибку! Гарет, как вы можете смеяться в такой момент?

– Дорогая, как я могу не смеяться, когда вы врываетесь ко мне в комнату с совершенно безумным видом и со сползшим на один глаз колпаком! Я хочу, чтобы вы выбросили этот смешной колпак!

– Сейчас не время обсуждать мой колпак! – возразила Хестер. – Аманда сказала ему, что я ваша вторая сестра!

– Это не похоже на Аманду. – Он покачал головой. – Могла бы придумать что-нибудь поумней. Он не поверит этому.

– Не знаю, что она может придумать! И если войдет Хильдебранд, не подозревавший о том, что он тугоухий, то наше положение станет еще хуже!

– А что, Хильдебранд плохо слышит? – спросил он с удивлением.

– Да… то есть нет! Вы прекрасно знаете, что он не имеет проблем со слухом! О господи, надо было сказать, что я Уэдерби! Что же теперь делать? Но одно я знаю точно: мне больше нельзя с ним встречаться! Что вы ему скажете?

– Не представляю, – ответил он откровенно. – Это будет зависеть от того, что ему сказала Аманда.

– Возможно, вам придется сказать ему правду.

– Может быть, но я сделаю все, чтобы избежать этого.

– Да, постарайтесь уж! Эта история такая запутанная, что, боюсь, вы ужасно утомитесь, пока будете ему все объяснять.

Губы его дрогнули, но с совершенно серьезным видом он резюмировал:

– И потом окажется, что Вайнхолл не поверил ни единому моему слову.

– Да, очень может быть! Господи, он идет! – вскрикнула Хестер, вскакивая с кресла. – Я не могу и не хочу видеться с ним! Я непременно все испорчу, ляпнув какую-нибудь глупость, и вы это прекрасно знаете!

– Знаю, но, откровенно говоря, мне очень хотелось бы вас послушать! – сказал сэр Гарет с улыбкой в глазах.

– Какой вы жестокий! Где мне спрятаться? – заметалась она, озираясь по сторонам с растерянным видом.

– Идите в свою комнату и сидите там, пока он не уедет! – посоветовал он.

– Я не могу! Эта дверь прямо напротив лестницы! Что же делать? Он уже поднимается! Вы только послушайте, Гарет, как он дышит! Чего доброго, он еще скончается на этой лестнице! Это было бы ужасно, хотя для нас стало бы, конечно, большой удачей! Господи, что я болтаю! Придется мне спрятаться за этой занавеской. Ради всего святого, Гарет, придумайте что-нибудь такое, чему он поверит!

В маленькой комнате, где лежал сэр Гарет, не было платяного шкафа, но в углу, отгороженном ситцевой занавеской, имелась вешалка. К превеликому удовольствию сэра Гарета, леди Хестер скрылась за этой занавеской и замерла среди его одежды в тот момент, когда Чиклейд, помогавший лакею тащить Вайнхолла по узкой лестнице, открыл дверь и объявил о приходе гостя.

Лицо сэра Гарета немедленно сделалось совершенно спокойным, и он с радостью приветствовал старого приятеля своего отца. Прошло несколько минут, прежде чем мистер Вайнхолл, которого усадили в кресло возле кровати, сумел отдышаться. От напряжения его красные щеки посинели, но постепенно приобрели прежний цвет. Взмахом руки он велел своим заботливым сопровождающим удалиться и сказал:

– Гари! Клянусь Юпитером, я не видел тебя лет десять! Как ты себя чувствуешь, дорогой мой мальчик? Я слышал, у тебя неприятность. Как ты умудрился сломать руку? Господи, ты почти не изменился! – Он не дал сэру Гарету времени на подобающий ответ и заговорил снова, но уже вполголоса: – Хорошо, что здесь нет той молодой леди, а то, честное слово, я не знал бы, что ей сказать! Хотя, конечно, постарался бы больше ее не смущать, ведь ты меня знаешь!

– Разумеется, я знаю вас, сэр, – поддакнул ему сэр Гарет, еще не понимая, к чему он клонит.

– Да, но все же я поступил с ней не очень галантно и заметил, что она расстроилась. Неудивительно! Я сболтнул глупость, а она, как мне сказала дочь Трикси, чертовски ранима!

– Она чрезвычайно чувствительная натура, – согласился сэр Гарет.

– Вот именно! А я, как последний болван, стал молоть чепуху о том, что она не может быть твоей сестрой. Я должен был сразу сообразить, что к чему, когда эта хорошенькая девочка сказала, что она твоя вторая сестра, но мне это даже в голову не приходило! Как только она ушла, дочка Трикси рассказала мне все, и, честное слово, Гари, я так поражен! Ей богу, я никогда не думал, что твой отец… В молодости он был очень красив, но я никогда не замечал, чтобы он гонялся за юбками! Да и знал я его очень хорошо. Клянусь, я не могу в это поверить! Насколько я вижу, ты признал ее?

– Да, но об этом никто не знает, – сказал сэр Гарет с чуть заметной дрожью в голосе.

– Весьма разумно, – закивал мистер Вайнхолл. – Твоя мать знала о ней?

– К счастью, нет!

– И хорошо. Она очень огорчилась бы, ведь она в муже души не чаяла. Да, бедный Джордж, он сумел сохранить это в тайне, но ты не бойся, я никому не расскажу. Даже если бы захотел, не смог, ведь сейчас я мало с кем встречаюсь. Скажи бедной девочке, что ей не надо меня бояться.