Девушка в муслиновом платье - Джорджетт Хейер

– Я постараюсь, сэр.

– Молодец. Я не сомневаюсь в этом. Ты весь в отца! Но скажи мне, мой мальчик, как ты поживаешь? Как Трикси? Конечно, это ужасно, что Артур погиб. Настоящая трагедия.

Он еще минут двадцать, перескакивая с одного на другое, говорил о былых временах и старых знакомых, но, видимо, предупрежденный Амандой о том, что нельзя долго оставаться у постели больного, в конце концов достал часы и сообщил, что должен идти. Сам подняться с кресла он не мог, но его слуга, стоявший за дверью, тут же явился на зычный зов. Вайнхолл пожал сэру Гарету руку, сказал, что надеется еще увидеться с ним у себя дома, попрощался и вышел тяжелой походкой. Через некоторое время вновь послышался его голос – он распекал Чиклейда за нерасторопность.

Когда леди Хестер покинула свое укрытие, колпак едва держался на ее голове. Сэр Гарет откинулся на подушки и весело посмотрел на нее.

– Гарет! – восторженно обратилась к нему Хестер. – Согласитесь, что Аманда умница! Мне и в голову не пришло сказать, что я ваша побочная сестра!

Он затрясся от смеха, машинально прижав руку к больному плечу:

– И мне, моя дорогая!

Она тоже прыснула:

– Ну, прямо умора! Я представила, как выглядел бы Уидмор, если бы узнал об этом!

Эта мысль рассмешила ее настолько, что она упала в виндзорское кресло и хохотала до тех пор, пока из глаз не потекли слезы. Она вытерла их платком и сказала:

– Пожалуй, никогда в жизни я столько не смеялась. Но, должна сказать, Гарет, в этой новой истории Аманды мне не все нравится.

– Неужели? – удивился он.

– Да. – Голос ее теперь был совершенно серьезным. – Не нужно было Аманде говорить такое о вашем отце. Он был очень порядочным человеком, и мне кажется, нехорошо наговаривать на него. Правда, Гарет, вам следовало сказать, что это неправда!

– Уверяю вас, эта история его только позабавила бы, поскольку он обладал замечательным чувством юмора, – ответил сэр Гарет и посмотрел на нее теплым взглядом, в котором пряталась улыбка. – Знаете, Хестер, все эти годы я очень уважал вас и ценил, но по-настоящему узнал только сейчас, когда мы оказались в этой невероятной ситуации. Действительно, Аманда – молодчина! Я ей бесконечно благодарен!

Глава 16

Сэр Гарет, к которому постепенно возвращались силы, конечно же, понимал, что ему следовало сообщить своим домашним о том, что он не стал жертвой похищения и не растворился в воздухе, но предпочитал пока оставить все как есть.

«Узнают, где я нахожусь, – и тут же разболтают всем, – думал он, – или, чего доброго, Троттон проявит рвение и, будучи уверен в том, что господин без него не обойдется, примчится в Маленький Стаугтон».

Бессмысленно было пытаться объяснить родным что-нибудь: если он попросит их не говорить другим о его местонахождении, то это лишь подстрекнет их любопытство. В конце концов, все знают, что он уехал на несколько дней в деревню, и подумают, что он решил продлить свое пребывание в Бранкастер-парке или на обратном пути задержался в доме одного из своих многочисленных друзей. Вернувшись в Лондон, Троттон, конечно, рассчитывал застать хозяина в доме на Беркли-сквер и, не обнаружив его там, наверное, решил, что Аманда снова сбежала от него. Что ж, по крайней мере, Троттон не будет беспокоиться.

Сэру Гарету пришла в голову мысль заручиться поддержкой шурина в поисках безымянного офицера штаба, и он даже начал писать ему письмо, но это оказалось для него слишком утомительным. Не успел он закончить страницу, как у него закружилась голова. А прочитав написанное, тут же порвал письмо. Уоррен наверняка подумает, что Гарет спятил. Уверив себя, что о нем никто не тревожится, сэр Гарет предался благостному отдыху.

Хестер тоже не торопилась сообщать близким о своем местонахождении. Пусть они думают, что она у своей сестры Сюзан. Если даже они каким-то образом узнают, что ее нет в Анкастере, то вряд ли будут сильно волноваться по этому поводу. Они удивятся, станут строить догадки и, вероятно, сочтут ее поступок чудачеством. Алмирия же, скорее всего, посчитает, что, отклонив предложение сэра Гарета, она покинула Бранкастер, чтобы не слышать упреков родственников.

Но сэр Гарет и леди Хестер недооценили свою родню. К несчастью, леди Эннердейл написала брату письмо, из которого явствовало, что дети ее пребывают в добром здравии и бодром настроении и передавала Хестер теплый привет, уверенная в том, что она в Бранкастере. Как и предполагала Хестер, леди Уидмор решила, что она хочет жить самостоятельно, о чем не преминула сообщить своему супругу. По ее мнению, предложение Ладлоу так подействовало на Хестер, что она решилась на этот неразумный поступок, ведь она всегда была немножко чудной.

Леди Хестер оказалась права и в том, что ее брат, узнав об исчезновении сестры, не слишком обеспокоился. Но она недооценила его страха перед скандалом. Лорд Уидмор не высказал бы ни малейшего возражения, если бы она уехала к одной из своих сестер, ведь этот факт никого не удивил бы. Но всем покажется весьма странным то, что незамужняя леди покинула дом своего отца и стала жить отдельно. К тому же ей нет еще тридцати.

– Что скажут люди, – вопрошал он свою супругу, – когда узнают, что Хетти пыталась сбежать из семьи? Ее необходимо найти и образумить, если, конечно, она не провела все это время с Гертрудой или Констанс. Она по рассеянности вполне могла перепутать имена и сказать «Сюзан» вместо «Гертруда». Надо немедленно написать им обеим.

В Лондоне тоже беспокоились по поводу отсутствия сэра Гарета гораздо больше, чем он ожидал. Троттон действительно подумал, что он продолжает разыскивать Аманду, но эта догадка отнюдь не принесла старшему конюху успокоения. Преданность господину, которому он служил с детства, а также завистливое отношение со стороны дворецкого и лакея не позволили ему довериться им. Он сказал только, что сэр Гарет задержался в доме одного из своих друзей, но сам был очень встревожен. То, как вел себя его господин, так не вязалось с обычными для него тактичностью и самообладанием. Троттон всерьез решил, что хозяин либо лишился рассудка, либо по уши влюбился в девчонку, которая не могла стать для него хорошей женой. Поначалу Троттон не имел особого мнения об Аманде и не видел в ней ничего, заслуживающего внимания, кроме муслинового платья. Но оказалось, что он был не прав. И хотя он не поверил половине того,