Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

— Говори, — согласилась я. — У меня сейчас всё равно нет идей получше.

Я выслушала его план. Он был прав. Мне этот план совсем не понравился. Я его просто возненавидела.

Но при этом он был настолько гениален, что я одновременно от него пришла в восторг.

Глава 23

На этом самом футбольном поле, прямо на этом же месте, я когда-то лишилась девственности с Рэнди. Правда, не помню, чтобы тогда оно казалось мне таким стрёмным. Сегодня все прожекторы были вырублены, а наползающий туман заставлял меня дико мандражировать — казалось, будто из каждой тени на меня сейчас выскочит какая-нибудь неведомая херня. «Вообще-то монстр здесь я», — попыталась я напомнить самой себе. Единственной реальной угрозой, о которой стоило дёргаться, был Маккинни. Ну и те, кого он притащил с собой, само собой.

Ни хера не помогло. Стремалась я по-прежнему знатно.

С другой стороны, мозгами я была заправлена под самую завязку — так сильно, как, наверное, никогда в жизни. Несмотря на кромешную тьму, я видела каждую травинку на поле, слышала жужжание москитов и улавливала тихий рокот движка пикапа Эда, который работал на холостых чуть дальше по улице. Едва заметное шевеление за трибунами привлекло моё внимание так чётко, будто засевший там мужик встал во весь рост и замахал флагом. Он целился в меня из винтовки. Меня сто процентов сейчас снова подстрелят. Но если повезёт, комбинация зомби-суперскорости и гигантского резерва калорий в организме поможет быстро нивелировать весь ущерб.

Я пиздец как на это надеялась, потому что прямо сейчас это был наш единственный грёбаный план.

Мимо пронёсся лёгкий порыв ветра. Я подняла голову, раздувая ноздри как животное — ветер принёс запахи двух людей. Они стояли у южной зачётной зоны, и оба запаха я узнала сразу. Мой папаша и Маккинни. Значит, Эд был прав: снайпер за трибунами — это новый игрок. Сколько ещё их тут заныкалось поблизости?

Медленно разворачиваясь, я выкрутила свои зомби-рецепторы на максимум, выискивая чужие запахи и движения. Как минимум ещё один — вон там, у трибун на противоположной стороне, и тоже с винтовкой. Возможно, были и другие, но слабый ветер дул не в мою пользу. Походу, один ствол держал на мушке меня, а второй — отца, чтобы я не вздумала тупо схватить его в охапку и сделать ноги. Даже со всей своей зомби-сверхсилой и скоростью я бы не смогла уворачиваться от пуль, одновременно закрывая собой папашу.

А это значило, что мне снова оставалось уповать исключительно на Мощь Мозгов.

Я сжала и разжала кулаки. Тихий металлический скрип заставил меня резко обернуться к южной зоне: отец и Маккинни как раз проходили через калитку. Они замерли у линии ворот, после чего отец поплёлся в мою сторону один, своей привычной шаркающей походкой, но явно стараясь идти как можно быстрее. Я дышала через раз, до боли в ушах прислушиваясь к любому подозрительному звуку — щелчку триггера или тихому приказу открыть огонь.

Ничего, кроме шороха папиных шагов по траве. Казалось, эта прогулка длилась целую вечность, но в итоге он всё-таки пересёк поле и дошёл до меня. Я тут же крепко заграбастала его в объятия. Господи, какой же он был хрупкий.

— Ты как, цел? — спросила я, отстраняясь и быстро осматривая его с ног до головы.

Он кивнул и тяжело сглотнул:

— Да. Всё норм. Пошли отсюда быстрее, дочка.

— Нет, тебе нужно идти дальше, — отрезала я, махнув рукой в сторону противоположного конца поля. — Там тебя подберёт мой знакомый, и вы должны будете уебывать отсюда как можно дальше. Понял?

Я уже слышала, как взревел движок пикапа Эда, и он начал аккуратно подкатывать к точке сбора.

Отец недовольно нахмурился:

— Я тебя здесь не оставлю. Ты чё, блядь, шутишь? Я твой отец, твою мать.

— Ага, а я твоя дочь, которой сейчас нужно вломить тут кое-кому люлей, но для этого мне сначала нужно знать, что ты в безопасности, идёт? — я наградила его тяжёлым взглядом.

Он заколебался, и я поняла, что он вспомнил тот случай, когда люлей чуть не выхватил он сам — ну, или по крайней мере, когда я ему этим конкретно пригрозила.

— Пожалуйста, пап, иди, — поторопила я его. — Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке.

Он медлил, явно разрываясь изнутри. Ему хотелось остаться, помочь мне, сыграть роль героя. За последние годы он обсирался слишком много раз, чтобы сосчитать, но в самый важный момент он всё-таки оказался на моей стороне, когда ему пришлось выбирать между своей стервой-женой и мной.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Иди. Так надо. Я не смогу… сделать то, что должна, пока ты здесь.

Тяжело сглотнув, он снова крепко прижал меня к себе.

— Люблю тебя, Энджел-детка. Я пиздец как тобой горжусь. — Он отпустил меня и кивнул: — Давай, начисти там харю кому надо.

— Начищу, — улыбнулась я сквозь подступающие слёзы. — А теперь, пожалуйста, беги.

Это явно был самый тяжёлый поступок в его жизни, но он пересилил себя — развернулся и зашагал прочь, оставляя меня одну посреди этого поля. Я проводила его взглядом до самых ворот, где как раз притормозил Эд, и отец запрыгнул в кабину. Я мысленно приготовилась, и как только Эд утопил педаль газа, чтобы поскорее убраться отсюда нахер, я рванула с места в режиме спринта.

Я знала, что бегаю быстро, но снайперы, походу, оказались чертовски хороши. Я почувствовала два глухих удара в поясницу, но лишь хищно оскалилась и продолжила бежать. Ну да, два попадания меня немного притормозят, но…

Тут я споткнулась и рухнула на колени. Ноги наотрез отказались работать. Что за чертовщина?! Я же была так плотно заправлена калориями, что от обычных пуль даже темп сбавлять не должна была. Я судорожно попыталась дотянуться до кармана брюк, где лежал пакет, но руки тоже задеревенели и не слушались. Дикий страх прошил меня насквозь, когда я тяжело завалилась на бок. Тело сковало глухое онемение, но это вообще не было похоже на мои прошлые пулевые ранения.

Меня не подстрелили — меня усыпили, с ужасом допёрла я, наблюдая, как по полю летит белый фургон и тормозит прямо передо мной. Делать нечего, оставалось только лежать и смотреть, потому что я не могла даже шевельнуться или повернуть голову.

«Если меня накачали наркотой, паразит с этим разберётся», — попыталась я себя успокоить. Но внутри росло леденящее понимание: быстро очистить систему он не