Судьбы мертвых - Тесия Цай

Пока братья беседовали, я наконец поспешила на кухню, где ждали мои родные.

На печке грелся чайник. Лилань стояла у стойки, доставая чайные листья из банки. Отец сидел за столом, где мы обычно завтракали, и читал сборник стихов. Он поднял взгляд, когда я вошла, и при виде его лица у меня сжалось сердце.

– Дочка, – поприветствовал он меня, и голос его был слабее, чем я помнила. – Твоя сестра сказала, что ты вернулась. Почему ты раньше не зашла поздороваться?

– Пришлось разобраться с кое-какими делами, – извиняющимся тоном сказала я, падая на стул рядом с ним и сжимая его руку. Она была теплее и плотнее, чем в моих снах. – Как ты себя чувствуешь, ба?

Он выглядел слишком худым на мой вкус: серый халат слишком свободно висел на поникших плечах. В его волосах было больше белого, нежели черного, а яркости в улыбке – столько же, сколько в солнце, скрытом облаками.

– Я достаточно силен, – сказал он, демонстративно похлопывая по мышцам руки. Потом взглянул на мое забинтованное запястье и нахмурился. – Но что случилось с тобой, дочка? Ты ранена?

Я отдернула руку и убрала ее под стол, на колени.

– Небольшой вывих, уже проходит. Меня больше беспокоишь ты.

– Не нужно, – возразил ба. – Я тоже поправляюсь.

Я уставилась на тени под его глазами, не веря ни единому слову.

– Работа почти выполнена, ба. Осталось подвязать последние ниточки. Когда все закончится и мне заплатят, я отвезу тебя в столицу и найду лучшего лекаря.

– Не нужно. Со мной все в порядке.

– Я только из-за этого и взялась за это задание, – сказала я. – И с тобой не все в порядке. Ты лежал в постели и болел, когда я ушла, помнишь?

Отец прищелкнул языком:

– А, ты слишком много тревожишься. В тот день я просто устал. И с тех пор не лишался чувств. Разве не так, Лилань?

– Да, ба. – Лилань помолчала. – Но это не значит, что тебе не нужен врач.

Он раздраженно покачал головой:

– Ну вот с чего вы на меня ополчились? Меня больше беспокоишь ты, Сиин. Два принца под нашей крышей? Что случилось во время твоего путешествия?

– Это долгая история, – сказала я, чувствуя, как у меня сосет под ложечкой при мысли о Жэне. Хвала богам, тело не предало меня румянцем. – Но мне нужен твой совет, ба.

Он изогнул бровь:

– Наконец-то ищешь моей мудрости, а? Ну что ж. Расскажи, в чем дело.

Я посмотрела на отца и сестру, тех двух людей, которым доверяла больше всего на свете, и решила говорить правду. Я рассказала им все, что случилось: про воскрешающие чары для Жэня, про злых духов, с которыми мы сталкивались, и про то, как у меня не получилось согреть четки мала целиком.

– Он не разрешит мне отдать ему ци, – сказала я, – потому что боится, что это мне навредит. Но я не знаю, что еще делать. Боюсь, у него не так много времени, чтобы я нашла еще одного духа для очищения.

– Хм-м. – Отец поскреб подбородок, думая вслух. – Это верно: твой недостаток опыта может оказаться опасным, если отдашь ему еще ци. Этот юноша должен жить?

– Ба!

Он рассмеялся:

– Я просто шучу, дочка. Необходимо чувство юмора, когда работаешь со смертью, иначе ты сведешь себя с ума.

Вот интересно, стал бы он шутить, если бы знал, что Жэнь признался мне в чувствах час назад – и я чуть не поступила так же. Пока я не была готова говорить об этом хоть с кем-то. Возможно, даже с Жэнем.

– Это тот совет, который я имела в виду, – сказала я. Мне не нравилась тема смерти, когда она сама витала так близко. – Серьезно, ба. Как по-твоему, что мне делать?

– Единственное, что ты можешь сделать в то ограниченное время, которое у тебя есть, – это отдать ему ци живого человека, – сказал ба. – Но это маловероятно. И судя по тому, как ты говоришь об этом принце, он не тот человек, который пожертвует чужой жизнью ради своей.

– Значит, все безнадежно, – пробормотала я, потирая лоб.

– Не безнадежно, – отец сжал мою руку. – Мы придумаем решение вместе. Кажется, у меня где-то хранится несколько текстов по обращению с ци. Сегодня я поищу там возможный ответ.

– Давай я. Тебе надо отдохнуть.

– Напротив, это тебе надо отдохнуть. – Он взглянул на Лилань. – Разве ты не согласна, что твоя сестра выглядит довольно осунувшейся?

Лилань закусила губу, не в силах спрятать улыбку:

– Я не хотела ничего говорить.

– Ну а теперь кто на кого ополчился? – запротестовала я. Однако под притворной обидой чувствовала тепло от присутствия родных. Я и не представляла, как скучала по их подначкам.

Лилань сняла засвистевший чайник с огня и налила кипяток в заварник с листьями улуна.

– Это для кого? – спросила я.

– Принц Лицинь попросил меня принести чай в кабинет.

Я встала, гадая, как продвигается разговор Жэня с братом.

– Давай я отнесу.

– Нет, – сказал ба, касаясь моего плеча. – Хватит отвлекаться. Ты должна поспать хотя бы несколько часов.

– Но, ба…

– Спи, – настоял он. – А потом приходи ко мне и помогай читать тексты. Ты бесполезна для принца, пока так вымотана.

Я думала поспорить, но потом поняла, что он прав. События прошедшего дня навалились на меня, как постепенно нагромождавшиеся камни, и я знала, что не смогу осмыслить ничего из прочитанного. Возможно, отдых поможет, как и сказал ба.

Что до Жэня и его брата, Аньши или Лилань предупредят меня, если случится что-то важное. Моя комната была всего-то за углом от кабинета.

– Хорошо, – неохотно пробормотала я. – Но только на минутку.

Я уснула почти мгновенно, и уже скоро меня мучили кошмары об умирающих людях и озлобленных призраках. Мне снилось, что я иду по мосту в посмертие, а потом меня толкают через край невидимые руки, и я лечу в вечную бездну.

Сквозь туман я видела лицо матери, отчаянно кричавшей мне что-то, но не могла услышать ни слова. Я вытянула руку, пытаясь расслышать хоть малейший звук.

Ветер просвистел мимо, и мне показалось, что в его плаче я слышу собственное имя.

«Кан Сиин».

Я повернулась и узнала Лю Чуньхуа, парившую рядом. Слезы катились по ее грязному лицу, впитываясь в синяки на горле. «Ты не виновата, – эхом прозвучал ее голос. – Помни об этом. Ты не виновата».

«Но сможешь ли ты действительно простить?» – прошипел новый голос.

Я вздрогнула, когда лицо Чуньхуа превратилось в скалящуюся гримасу Юянь. Кровь покрывала ее губы и разрезанную шею, а ногти на пальцах, тянувшихся ко мне, походили на когти. Я отшатнулась.

«Ты сделала выбор за нас, – произнесла шаманка. – Каким же будет твой?»

«Не понимаю, что ты имеешь в виду!» –