Судьбы мертвых - Тесия Цай

хотела закричать я, но мои легкие не могли получить воздуха даже для дыхания, не то что для слов. Я могла только зажмуриться, гадая, буду ли падать вечно, запертая здесь с душами несправедливо обиженных.

Однако потом я снова услышала свое имя. Нет, не имя. То, как Лилань обращалась к старшей сестре:

– Цзе!

Мои глаза распахнулись и тут же прищурились от света свечи, дрожавшего надо мной. Я уставилась в широко распахнутые глаза Лилань, пока мой разум все еще стряхивал с себя остатки сна. Почему сестра была в таком ужасе? Неужели как-то увидела мой кошмар?

Я приподнялась на локтях и обрела голос:

– Что такое?

– Б-ба, – сказала Лилань на грани слез. – Он снова у-упал. Но сейчас это другое. П-похоже, ему больно, и я не знаю, ч-что делать…

– Что значит «больно»? – спросила я, перекидывая ноги за край кровати и чувствуя, как колотится сердце.

Но Лилань только покачала головой, кусая губу, чтобы не начать всхлипывать.

– Где он? – Я схватила ее за плечи. – В своей комнате?

Она кивнула.

– Беги за лекарем Чэнем, – приказала я, уже будучи одной ногой за дверью. Снаружи все еще лил дождь. – Сейчас же!

Пока я летела к покоям отца, одна мысль металась в голове: мне не нужно было спать.

Глава 23

Свернув в комнату отца, я чуть не врезалась в Аньши. Но не стала останавливаться и уточнять, что здесь делает помощница наместника. Вместо этого я заглянула за ее плечо и увидела ба, лежавшего на постели без сознания, со сбившимся одеялом у пояса. Жэнь как раз наклонился, чтобы его поправить, подтягивая к подбородку отца.

Аньши схватила меня за локоть:

– Куда пошла твоя сестра?

– Найти лекаря. – Я стряхнула ее руку и осмотрела комнату, заметив открытые книги и манускрипты, разбросанные полукругом на полу. Должно быть, отец читал их, когда потерял сознание. Мне свело желудок от чувства вины. Неужели он перетрудился, пытаясь помочь мне?

– Что случилось? – требовательно спросила я, подходя к Жэню. Я бессильно уставилась на бледное отцовское лицо, искаженное даже во сне. На лбу у него выступил пот, он с трудом дышал. В трещинах на губах запеклась кровь. Я потянулась трясущейся рукой, но слишком побоялась коснуться его, рискуя навредить.

– Я только пожелал брату доброй ночи, – сказал Жэнь. – Шел искать тебя. Потом появилась твоя сестра, умоляя о помощи. Мы с Аньши пошли за ней сюда и нашли твоего отца на полу.

Аньши кивнула от дверей:

– Мы отнесли его в постель, и твоя сестра побежала за тобой.

В ушах у меня билась кровь. Как будто я опять барахталась в реке Синьчжун, сражаясь против течения, стремившегося поглотить меня целиком. Я ничего не могла сделать в ожидании возвращения Лилань, поэтому просто налила в тазик воды и промокнула лицо отца влажным полотенцем. Я чувствовала обеспокоенные взгляды Жэня и Аньши, которые следили за каждым моим движением, но они мудро стояли в стороне и молчали.

Когда наконец вернулась Лилань, которую сопровождал лекарь Чэнь с покрасневшими глазами, все столпились у дальней стены, чтобы дать ему место. Целителю хватило одного взгляда, чтобы понять, что отправить меня наружу не получится. Будучи деревенским лекарем, он годами заботился о моем отце и хорошо знал нашу семью.

Я стиснула такую же потную, как и у меня, ладонь Лилань, пока мы смотрели, как работает целитель. Сестра вытирала глаза рукавами, но я отказывалась ломаться. Я не могла. Моим долгом было подобрать кусочки, на которые разбились остальные.

После мучительного ожидания лекарь Чэнь повернулся и посмотрел мне в глаза.

Я шагнула ему навстречу:

– Это беспамятная лихорадка?

– Нет. – Он неуверенно нахмурился. – Что ваш отец сегодня ел?

– Ел? – эхом откликнулась я. Вопрос меня удивил.

Лилань заговорила, комкая в руках ткань юбки:

– Он ел конджи с рыбой на пару́ на завтрак. Рис и овощи на обед. И куриный суп с имбирем и клецками на ужин.

– Вы ели то же самое, что и он? – спросил лекарь.

Лилань кивнула.

– Как насчет напитков?

Она прикусила губу, задумавшись.

– Только вода и чай весь день. Я дала ему немного чая с ююбой и медом, прежде чем он ушел читать в комнату.

– Это было последнее, что он пил?

– Да…

– Нет.

Все повернулись на звук голоса Жэня. Лекарь Чэнь откровенно уставился на талисман фу у него на лбу. Целитель прибыл в спешке и, судя по всему, не замечал его до сих пор.

Избегая взгляда Жэня, он пробормотал в мою сторону:

– Он что… цзянши?

– Нет. – Я покачала головой. – Он живой, как и мы с вами.

Я не стала утруждать себя рассказом, что этот юноша – один из принцев Сыань. История была слишком долгая, чтобы ее пояснять. Вместо этого я повернулась обратно к Жэню и спросила:

– О чем ты? Мой отец пил что-то еще?

Жэнь потер шею, явно чувствуя себя неловко от всеобщего внимания.

– Мастер Кан пришел в кабинет, когда я заканчивал разговор с братом. Он хотел лично меня поприветствовать. Брат ушел первым, и я предложил твоему отцу чая.

Я нахмурилась, вспоминая улун, который сестра готовила на кухне.

– Вы пили тот же самый чай? – спросил лекарь Чэнь, придя в себя от потрясения.

– Нет, – признался Жэнь. – Поскольку там было всего две чашки, а я ничего не успел выпить, то предложил мастеру Кану свою.

– Я могу осмотреть чашку? Она все еще у вас?

Я прервала Жэня, готового ответить, и заставила целителя посмотреть на меня:

– Почему вы спрашиваете? Какое отношение это имеет к болезни моего отца?

– Я разделяю ваше замешательство, госпожа Кан. – Он взглянул на ба. – Потому что, насколько я вижу, мастер Кан проявляет симптомы отравления. Если быстро не найти противоядия, он умрет через час.

В моем разуме что-то раскололось на части.

– Яд?.. – прошептала я. – Зачем кому-то травить моего отца? Он жрец ганьши, он совершенно безобиден. Нет никаких причин…

Я застыла, мои глаза нашли пораженный взгляд Жэня. Судя по всему, нас пронзила одна и та же ужасная мысль. Мертвенным голосом я спросила:

– Где твой брат, Жэнь?

– В к-комнате для гостей, – заикаясь, пробормотал он. – Должен быть.

Он бросился из комнаты в поисках старшего принца. Аньши рванулась за ним. Когда они ушли, лекарь Чэнь жестом попросил Лилань отвести его в кабинет, где оставались упомянутые чашки.

В комнате, только что полной народу, вдруг стало пусто и холодно.

И все же, пока я стояла там, прикованная к полу, стены казались ближе обычного. Я не могла покинуть отца, но также была не в силах повернуться и посмотреть в его болезненное лицо.

Это была моя