Судьбы мертвых - Тесия Цай

точно знает, что делать с властью, верно? – Я смахнула дождевую воду с глаз, всматриваясь в силуэт Жэня в темноте. – Знаешь, почему ты так не хочешь быть царем, Жэнь? Не потому, что считаешь Лициня лучшим правителем. А потому что ты трус. Ты так боишься не справиться, что лучше не будешь и пытаться.

Его молчание было тем самым признанием, которое мне было нужно.

– Мы оба приняли решение, – продолжила я, обходя его, чтобы снова распахнуть ворота. – Ты так хотел свободы? Теперь она у тебя есть. Живи той беспечной, непринужденной жизнью, которую так желал. Оставь деньги, которые предложил мне, и поступай с ними как хочешь. Мне они уже без надобности.

– А что будешь делать ты? – глухо спросил Жэнь.

Я улыбнулась в темноту:

– Я выполню свой долг, как делала всегда. Прощайте, ваше высочество. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.

На сей раз, когда я прошла в ворота, он меня не остановил. Створка медленно закрылась, когда я начала спускаться по каменным ступеням, и дождь за моей спиной плакал теми слезами, которые не пролила я.

Когда я вернулась, Жэня уже не было. Я проигнорировала боль в груди и попыталась убедить себя, что его уход – это хорошо. Он будет жить той жизнью, какой хотел, а я поступлю именно так, как обещала: исполню долг перед моей семьей.

После встречи со смотрителем моя суетливость лишь росла. Я не могла сидеть, спать или тихо пребывать рядом с телом отца, слишком пораженная горем. Мне нужно было оставаться на ногах, занимать чем-то руки, делать хоть что-то.

Я поняла, что похоронных обрядов для отца будет недостаточно.

Он заслуживал намного большего.

Лицинь украл его жизнь, как и жизни многих других. Люди, которых корона поклялась защищать, были раздавлены под его ногами, он сокрушил их, лишь бы выстроить свою власть. Годами я пригибала голову, следила только за своей работой и своей семьей. Но я больше не могла не обращать внимания на несправедливость, разворачивавшуюся передо мной. Я не могла стоять в стороне и быть послушной жрицей, как всегда учил ба. Вместо этого я заставлю старшего принца – и саму монархию Сыань – заплатить за их преступления.

Я оставила записку у постели Лилань с указаниями для смотрителя и именем еще одного жреца в городе. Потом взяла посох и лопату и снова вышла за ворота. Тени сопровождали меня, пока я спускалась со склона, пересекала спящие улицы и шла по дороге на юг от Байму, чтобы дойти до могилы изменников.

Не тратя время на то, чтобы мяться у границы, я прошла в центр заброшенного луга, хлюпая грязью под подошвами. Дождь наконец-то перешел в морось, так что мне была видна земля в свете фонаря. Мое чутье била дрожь от столь близкого соседства с местом упокоения несправедливо обиженных. Отзвуки боевых кличей и рыданий шепотком проносились мимо ушей. И пусть я не замечала физических проявлений, зато чувствовала гнев и боль духов так ярко, будто они цепями обвили мое тело.

Однако их ярость не могла мне навредить. Она ведь была отражением моей.

Стряхнув тревожность, я поставила фонарь и взяла лопату обеими руками, не обращая внимания на тупую боль в запястье. А потом вонзила острие в землю.

– Цзе!

Я вскинулась, теряя хватку на рукояти. Вздернула голову – и увидела Лилань, стоявшую на краю поля. Ее лицо освещал фонарь, зажатый в руке. Даже с такого расстояния я разглядела страдание в оленьих глазах сестры.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила я, когда она направилась ко мне.

– Я шла за тобой, – ответила Лилань, сердито глядя на грязь, прилипавшую к подошвам. – Я волновалась.

– Не нужно волноваться. – Мой голос был холоден, когда я повернулась к лопате и нажала на лезвие ногой. – Возвращайся домой, мэй. Это жуткое место.

– Но почему ты здесь? Почему откапываешь эти могилы?

Я отбросила в сторону комок земли:

– Это тебя не касается.

– Еще как касается, если это имеет отношение к ба!

Я снова приостановилась и подняла взгляд. Я еще никогда не видела, чтобы Лилань выходила из себя, особенно со мной. Но потом поняла, что по-настоящему не видела свою сестру годами. Пропала та робкая, послушная девочка, молча выполнявшая мои приказы. На ее месте стояла скорбящая девушка, выросшая без наставлений матери или сестры.

Пока я боролась с чувством вины, зудевшим мне в ухо, Лилань продолжала:

– Ба умер, а ты тут посреди ночи могилы раскапываешь. Ты оставила меня одну в том доме, с безжизненным телом ба, лежащим всего через две двери. И даже не спросила, как я.

– Мне не нужно спрашивать, – сказала я. – Я знаю, что ты чувствуешь, и мне жаль…

– Нет! Ты ничего не знаешь о моих чувствах! – Лилань вцепилась в ворот рубахи, и слезы мешались с дождем на ее щеках. – Тебя вечно нет, ты уходишь в очередное путешествие в очередной город. Я знаю, ты делаешь это ради поддержки нашей семьи, но, даже когда ты дома, такое ощущение, что ты не здесь. Пока ты там работала, мне приходилось смотреть, как ба слабеет с каждым днем. Мне приходилось следить за тем, чтобы он принимал лекарства, достаточно отдыхал и не слишком сильно скучал по тебе и маме.

Зудящее чувство вины сделалось оглушительным.

– Лилань, я…

– Конечно, я была не против. – Фонарь дрожал в ее руке. – Я любила ба, и я была рада помочь. Но я чувствовала себя его единственной дочерью, цзе, девчонкой без сестры. Мы почти ничего не знаем друг о друге, ведь ты никогда со мной не разговариваешь. А потом внезапно приводишь домой принца и странную женщину, о которой раньше даже не упоминала. И хуже того, ба умер, потому что брат принца пытался его отравить!

Я раздраженно выдохнула, чувствуя, как сжимается сердце:

– Я не знала…

– Вот именно! Ты не знала, что случится. – Лилань проглотила очередной всхлип. – Но я знала еще меньше. И до сих пор не понимаю всего! Не понимаю, почему ба должен был умереть, потому что ты продолжаешь хранить секреты!

Я уронила лопату и стиснула сестру в объятьях. Гладя ее по затылку, я пробормотала:

– Прости, мэй. Это я виновата, во всем. Мне очень, очень жаль.

– Просто скажи правду, – плакала она. – Что ты делаешь?

Я отстранилась, положив руки ей на плечи, и в этот раз честно ответила:

– Я добиваюсь справедливости для ба и этих людей. Принц Лицинь убил их собственными руками. Так что я заставлю его понести наказание за его грехи.

– Что?! – Ужас затмил ее гнев, когда сестра уставилась на грязное поле. – Только не говори… что хочешь поднять мертвых? Целую армию? Это