Запретная месть - Аймэ Уильямс

Телефон завибрировал — очередное сообщение от Шиван: «Энтони только что потерял связи в Сингапуре. Кто-то предоставил им доказательства того, что он воровал часть прибыли. Какая жалость.»

Я улыбнулась, вспоминая, как тщательно мы подбрасывали эти улики. Смерть от тысячи порезов — каждый нанесен так, чтобы он и не подумал на истинных архитекторов своего краха.

— Что-то смешное? — Марио подошел сзади и принялся массировать мои плечи.

— Просто наблюдаю, как горит мир Энтони, — ответила я, откидываясь на его руки. — Транзакция за транзакцией.

Иногда лучшая месть — это не пуля. Иногда приятнее смотреть, как твой враг уничтожает себя сам, ища призраков совсем не в тех местах.

Я вгляделась в свое отражение в зеркале, разглаживая платье от Каролины Эрреры на восьмимесячном животе. Ребенок был активен весь день — толкался и ворочался, будто чувствовал вибрирующее в воздухе напряжение. Рядом с косметичкой лежало письмо; знакомый почерк Беллы заставил сердце болезненно сжаться.

«Я знаю, что ты сделала в ту ночь в больнице. Как позаботилась о том, чтобы там были нужные врачи. Пожалуйста, возвращайся домой. Маттео согласился на временное перемирие — доказательство прилагаю».

Видео пришло через одного из самых надежных людей в больнице, о котором не знал даже Маттео. На записи сам глава семьи ДеЛука официально объявлял: «На двадцать четыре часа я взываю к старым законам. Поместье ДеЛука — нейтральная территория, защищенная традициями, которые старше наших обид. Любое нарушение будет считаться объявлением войны».

— Ты не обязана это делать, — раздался из дверного проема голос Марио.

В зеркале отразился он сам — в темно-сером костюме от Стефано Риччи он был пугающе хорош. Его взгляд задержался на моем животе, прежде чем он поспешно отвел глаза. Такое случалось всё чаще по мере того, как срок подходил к концу: мимолетное колебание перед тем, как прикоснуться ко мне; как он отстранялся, стоит ребенку толкнуться.

— Сейчас идеальный момент, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Энтони следит за каждым отелем и рестораном в Манхэттене. Но особняк ДеЛука? Он и не подумает, что мы добровольно зайдем на территорию, которую он считает вражеской.

— Если только это не ловушка, — возразил Марио.

— Нет. Он знает, что Маттео сожжет город, прежде чем позволит кому-то нарушить закон убежища в его доме. Даже Энтони не рискнет пойти против традиций старого света — не тогда, когда он пытается переманить на свою сторону консервативные семьи.

Я вернулась к макияжу и добавила:

— К тому же, это наш единственный шанс на реальную защиту. Если я смогу объяснить Белле свои мотивы, если Маттео увидит, что помощь нам ударит по Энтони и ирландцам…

— Слишком много «если», мой юный стратег.

Но я видела, что он уже взвешивал выгоду. ДеЛука могли ненавидеть Марио, но Энтони они ненавидели сильнее. На фоне раскола ирландских кланов возможны новые союзы.

Дочь сильно толкнулась, словно одобряя эту опасную авантюру. Рука Марио дернулась к моему животу, но тут же опустилась — снова желание близости и страх перед ней.

Одни битвы ведутся пулями, другие — цифрами на банковских счетах. Но самые тяжелые сражения требуют правды, доверия и надежды на то, что любовь сильнее предательства.

— Антонио будет следить за каждым нашим шагом, — произнес Марио, наконец встретившись со мной взглядом в зеркале. — Если это ловушка…

— Антонио — человек старой закалки. — Я развернулась к нему. — Он может презирать тебя, но уважает традиции даже больше, чем Маттео. Сутки мы будем неприкосновенны.

Слова Беллы — «Возвращайся домой» — заставили глаза увлажниться. Поместье ДеЛука было моим домом до всего этого. До Марио, до Энтони, до того, как я начала играть жизнями людей.

— О чем ты молчишь? — тихо спросил он, заметив тень в моем взгляде.

Я поколебалась, но показала ему другую часть сообщения: «После того, что ты сделала в больнице... защитила близнецов вопреки всему... может, нам пора перестать позволять мужчинам диктовать, кому мы можем доверять».

— Она была моей лучшей подругой, — прошептала я, и слова отдавали горечью. — До всех этих игр и интриг... она была единственной, кто видел во мне личность, а не просто организатора вечеринок. И я предала её доверие.

Ребенок снова толкнулся, чувствуя мое смятение. Я вспомнила слова Бьянки: после всего случившегося первым делом Белла спросила обо мне. Она хотела поверить мне в последний раз. Может, пришло время оправдать это доверие.

— И что теперь? — Марио вскинул бровь.

— Теперь я на восьмом месяце, прячусь по убежищам и смотрю, как будущее моей дочери решается в чужих войнах. Пора строить мосты, а не сжигать их. Семья ДеЛука понимает цену выбора любви вопреки верности клану лучше, чем кто-либо другой.

Марио подошел ближе, встав рядом со мной перед зеркалом.

— Ты правда думаешь, что они поймут? После того, что я сделал с Бьянкой?

— Маттео выбрал Бьянку, — напомнила я. — Выбрал любовь, а не фамилию. А Белла... — я вздохнула. — Белла выбрала Маттео даже после того, как узнала, что он сотворил с Софией и многими другими. Она лучше всех знает, на какие невозможные решения толкает любовь.

Ребенок снова толкнулся, на этот раз сильнее, заставив меня поморщиться. Марио машинально протянул руку, чтобы поддержать меня, и я заметила, что он не отпрянул от моего живота так быстро, как обычно. С каждым разом это мимолетное колебание становилось всё менее заметным.

— И всё же, — хрипло произнес он. — Идти в логово ДеЛука…

— Это именно то, чего Энтони не ожидает. — Я бросила последний взгляд на свое отражение. — К тому же, я точно знаю: его люди следят за каждым рестораном и отелем, где мы раньше виделись с Беллой. Он не поверит, что мы рискнем сунуться туда.

— А если это ловушка? — повторил Марио.

— Тогда мы справимся с этим так же, как и со всем остальным. — Я полностью развернулась к нему. — Вместе.

В его ответной улыбке гордость смешалась с тревогой. Он взял меня за руки, поглаживая загрубевшими большими пальцами.

— Только пообещай мне кое-что, мой юный стратег.

— Что именно?

— Если что-то пойдет не так — хоть малейшая деталь — мы уходим. Немедленно. Никаких игр, никаких гениальных планов. Только чтобы вы оба были в безопасности.

Это «оба» не укрылось от моего внимания. Я коснулась его лица, видя в глазах все его тщательно скрытые страхи.

— Обещаю.

ГЛАВА 27.