Братья - Алёна Шахнина

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты делаешь для меня, — тихо сказала я.

— Лучшая благодарность — это твоя улыбка. Ради нее я готов на все.

Я опустила смущенный взгляд, пока глаза Матвея смотрели на меня с той нежностью, на какую способен только он. Я проиграла эту жизнь, но выиграла в лотерею, встретив Матвея. И это лучшее, что случалось за мной и единственное, за что я готова сказать судьбе «спасибо».

Мы медленным шагом шли к общаге под свет неяркой луны. Вечерняя тишина ласкала уши, и было спокойно как на темной улице, так и внутри меня. Я кидала быстрый взгляд на хмурого, молчаливого Матвея, и что-то тревожилось внутри. Но спрашивать не стала, давая ему возможность рассказать самому.

Мы свернули к гаражам, и я крепче вцепилась Матвею в руку, вспоминая нападение. Казалось, что тот страшный вечер стерся из памяти, но он спрятался в закоулках сознания и тихонько скреб острыми ногтями. Неприятная тревога скрутила желудок, и будь я сейчас одна, кинулась бежать, не глядя под ноги. С Матвеем мне не было страшно ни здесь, ни в любом другом месте. С ним я всегда и везде чувствовала себя в безопасности и под надежной защитой.

Машинально я озиралась на темный, пустой переулок, и когда от стены гаража отделилась тень, поморгала несколько раз, прогоняя образ. Но он не исчез. Тень медленно обрела черты парня в серой куртке, и двинулась на нас, заставляя сердце бешено биться в груди. По спине побежал липкий, холодный пот и утонул где-то в районе пяток.

Пальцы Матвея дрогнули, и он резко остановился, дернув меня на себя. Тихо выругался, и я даже не разобрала слова, всматриваясь в темноту гаражного массива. Медленно, разрезая полумрак, к нам двигались пятеро парней, и не было сомнений, куда они идут. Их хищные взгляды застыли на Матвее, на лицах росли неприятные, пугающие ухмылки.

— Уходи! — твердо сказал Матвей и отпустил мою руку. — Беги, Настя!

И шагнул на парней, закрывая меня от них. Я впала в ступор, наблюдая, как они хватают Матвея, как утаскивают к гаражам, и он позволяет увести себя от меня. Они скрылись в темном переулке гаражей, и страх уже не просто щекотал нервы, он обхватил меня ледяными пальцами. Послышался шум борьбы, и я вздрогнула, пытаясь найти решение. Матвей хотел, чтобы я ушла, но оставить его — значит предать и себя, и свои чувства. Я никогда не брошу его в беде, даже если он обидится, что не послушала его. Нам нужна была помощь, и я дрожащими пальцами набрала номер Тимура.

— В гаражах! — крикнула я в трубку. — На Матвея напали!!

— Бегу, — быстро ответил Тимур. — Не лезь! Уходи оттуда!

Подмога скоро будет, но стоять в стороне и ждать, содрогаясь от звуков борьбы, я не могла. Я убрала телефон, подбежала к гаражам и секунду смотрела на борьбу. Матвея били, он бил в ответ, но парней было больше, и он не справлялся. Страх накрыл меня с головой, но я тут же подавила его. Нет, не сейчас бояться. За свое я готова биться даже если силы неравны.

Я бесшумно добежала до толпы и запрыгнула одному парню на спину, зажимая его горло предплечьем. От неожиданности он отшатнулся, шагнул назад, оступился и повалился на землю. Мы рухнули вместе на бок, подняв облако пыли. Ушибленный сустав руки отозвался болью, но адреналин заглушал ее, и я схватила парня за волосы и ударила лбом об землю. Он застонал, зарычал, но подниматься не торопился. Я быстро отцепилась от него, кинулась на второго парня и сбила его с ног, повалив на землю. Драться с ними не было смысла — они сильнее даже по одиночке, но отвести некоторых от Матвея могла. Мне нужно было выиграть немного времени до прихода братьев, переключить внимание чужаков, внести хаос в их разборки.

Я слышала, как в мою сторону выругался Матвей, но адреналин заполнил уже каждую клеточку моего тела. Я чувствовала силу, мне не было страшно или больно. Внутри была чистая, неразбавленная ярость, заглушающая все инстинкты, кроме главных: помочь, защитить, спасти.

Мы валялись с парнем на земле, я цеплялась в его руки, он пытался сбросить меня, пока я целилась кулаком в лицо. Кровь гудела в ушах, и я слышала только собственное дыхание — быстрое, резкое, злое. Парень скинул меня на землю, замахнулся рукой, и я быстро перекатилась в сторону. В нос сразу забилась пыль, кусочки земли неприятно хрустнули на зубах, в руки впились мелкие камни. Я попыталась вскочить, но парень схватил меня за кофту и потащил наверх, крепко удерживая ткань пальцами. В его глазах были гнев и ненависть, но я не боялась. Я резко, как злая собака, вцепилась в его руку зубами. Парень зашипел, сматерился и разжал пальцы, а я снова рухнула на землю, выбив воздух из легких. Воспользовалась его секундным замешательством, пнула под колено, и под громкий хруст сустава он вцепился в ногу.

Я снова вскочила, на ноги, кинулась к Матвею и со всей силы толкнула еще одного парня в плечо. Он оказался на удивление крепким, и устоял на ногах. Повернул ко мне взгляд, и я невольно сглотнула от опасности в его глазах.

— Я не бью девчонок, — прошипел он. — Но раз ты дерешься, как пацан, получишь тоже как пацан.

Я успела только отшатнуться, но его тяжелая рука прилетела мне по щеке. Кожу лица охватил огонь, в ушах зазвенело, и на секунду мир утонул во тьме. Но дразнить злую собаку — не лучшая его идея, и я с отчаянным рычанием шагнула на него, замахиваясь кулаком. Он перехватил мое запястье в воздухе, издав смешок. Его забавляла моя ярость и попытки равняться силой с ним, но я не была готова отступать. Вцепилась второй рукой в его горло, и он тут же развернул меня и прижал спиной к себе. Его тяжелое дыхание падало мне на голову, что раззадорило еще больше. Никто, кроме братьев, не смел безнаказанно зажимать меня, врываться в мое пространство и трогать своими руками!

Я резко дернула руку, освобождая запястье и тут же мой локоть прилетел парню в живот. Он слегка согнулся, ослабил хватку, и я смогла вырваться, но далеко не ушла. Он снова схватил меня за руку, замахнулся, и тут же начал отступать. За