Опережая время - Айлин Лин

Тарасов сел ближе всех к моему месту, разложив перед собой чистую бумагу и три карандаша по ранжиру, — Глеб Андреевич без карандашей за стол не садился, кажется, и обедал с ними. Веретенников устроился рядом с ним, солидный и неторопливый. Разумовский с Щусевым заняли дальний край и вполголоса спорили о чём-то своём. Лидваль устроился по другую мою руку, напротив Тарасова. Фомин выбрал стул у окна и смотрел на всех с неприкрытой настороженностью. Костович, приглашённый особо, дымить в помещении не стал, но трубку из рук не выпустил и вертел её туда-сюда, задумчиво поглядывая на моих архитекторов. Пётр сел в другом конце стола, положив перед собой тонкую папку. Макар остался за дверью, чтобы к нам никто не вовремя не ворвался.

Ставни я велела закрыть. Керосиновые лампы горели по обоим концам стола, и на свежевыбеленном потолке лежали наши длинные тени.

— Господа, — начала я, когда стихло. — Благодарю, что согласились задержаться после работы. Прежде чем я скажу, зачем мы все здесь собрались, слово Петру Ильичу.

Громов раскрыл папку и передал всем по листку.

— Это обязательство о сохранении тайны, — произнёс он ровным голосом. — Подписав его, вы обязуетесь не разглашать ничего из того, что услышите сегодня и узнаете впредь по этому делу. Ни жене, ни другу, ни коллеге, ни уж тем более случайному попутчику. За нарушение полагается неустойка. Пять тысяч рублей.

Над столом качнулась напряжённая тишина. Щусев сглотнул так, что дёрнулся кадык. Пять тысяч — это было больше, чем Алексей Викторович заработал бы за три года, впрочем, как и все здесь сидящие.

— Кхм… — Веретенников огладил бороду. — Сурово, Пётр Ильич. У меня, простите, жена. Она у меня всегда знает, что я ел в трактире ещё до того, как я дойду до дома.

— Про жён в бумаге сказано отдельно, — невозмутимо отозвался Пётр. — Читайте пункт третий: «в том числе домашним». Скажете супруге, что взяли долгую работу с хорошим жалованьем. Это правда, и этого достаточно.

— Сурово, — повторил Веретенников.

— А отказаться можно? — спокойно уточнил Фомин.

— Можно, — ответила я. — Тогда я поблагодарю вас за приезд, оплачу обратный билет, и вы вернётесь к московским заказам. Без обид и без последствий. Но и без того, что прозвучит в этой комнате.

Фомин побарабанил пальцами по столу. Огляделся. Разумовский уже подписывал, Лидваль читал документ второй раз, Фёдор Иванович и лотерейный билет изучал бы с той же дотошностью. Костович расписался, не глядя.

— Огнеслав Степанович, вы хотя бы прочтите, — не выдержал Пётр.

— А чего там? — пожал тот плечами. — Я много лет молчу о всяком-разном. Одной тайной больше, одной меньше, мне уже без разницы.

Фомин, услышав его, весело хмыкнул и, подумав секунду, всё же поставил закорючку. Последним вывел свою фамилию Щусев, и Пётр собрал листы обратно в папку.

— К слову, о жалованье, — добавила я. — Работа пойдёт сверх ваших обычных обязанностей и оплачиваться будет отдельно, помесячно, с премией всем участникам в случае победы. Цифры каждому назовёт Пётр Ильич после совещания.

Лица мужчин заметно посветлели. Тайны тайнами, а жалованье — жалованьем.

— Ну-с, — Тарасов пододвинул к себе первый карандаш. — Теперь, Александра Николаевна, извольте объяснить, ради чего мы заложили господину поверенному свои души?

Я улыбнулась его словам и, кивнув, вышла к доске, на которой висел лист, закрытый холстиной. Постояла секунду, собираясь с мыслями.

— Городская управа объявила конкурс на проект постоянного моста через Неву, — заговорила я наконец. — У Смольного, к Охтинскому берегу. На том самом месте, где Горчаков когда-то возводил мост, перехватив проект у моего отца. Подача до пятнадцатого августа. Проекты принимаются без имени: на каждом чертеже, расчёте и листе сметы ставится один условный знак, закреплённый за создателем, а имя указывается в отдельном запечатанном конверте, его вскроют только после решения комиссии.

— И мы будем участвовать, — не спросил, а утвердительно заявил Лидваль. Глаза архитектора азартно засияли, он мыслями уже был весь там — в проекте. По столу прошло движение: Разумовский с Щусевым переглянулись, Тарасов что-то записал.

— Прекрасно, — кивнул Глеб Андреевич. — Стало быть, ферма. Сколько пролётов думаете?..

Я сняла холстину.

И в чертёжной стало так тихо, что я услышала слабое потрескивание фитиля в лампе.

На листе через синюю ленту Невы перешагивала арка. Два стальных ребра, связанные между собой решётками, поднимались над прямым настилом и взлетали высоко над серединой реки. Разведённые пяты уходили в массивные устои за гранитом набережных. У берегов проезжая часть шла между рёбрами, дальше висела на тонких тяжах. Ни одного быка в русле и ни единой речной опоры.

— Это… — Щусев привстал. — Это как⁈

— Кость и кожа, — я провела указкой по дуге, потом по настилу. — Грубо говоря: арка несёт, настил везёт. Вся тяжесть уйдёт через рёбра и пяты в береговые устои. Посреди реки не будет опор, о которые могли бы ударяться льдины, и судовой ход останется свободным. А для высоких мачт вот здесь, в середине настила, — я коснулась поперечной черты, — два разводных крыла. Они поднимутся между рёбрами арки, и рангоут пройдёт под высоким верхним порталом.

— Постойте, постойте! — Тарасов уже не записывал. Он смотрел на доску поверх очков, и тут карандаш, который он держал за концы двумя руками, подозрительно затрещал. — Александра Николаевна, такого пролёта одной аркой не перекрывал никто. Ни у нас, ни в Европе. Распор выйдет чудовищный! Его во что упирать? Только не говорите, что в облицовку набережной.

— Не скажу. Гранит здесь только облицовка. Под ним — насыпной грунт и старые сваи, а состав и несущую способность нижних слоёв ещё предстоит определить. Поэтому красивые пяты на рисунке ничего не стоят без изысканий. Я заложила трёхшарнирную арку, два самостоятельных устоя с большими фундаментными массивами и свайными полями. Но на какой глубине закладывать подошву и сколько понадобится свай, покажут скважины и осмотр вскрытого основания. А ваш расчёт должен ответить, выдержит ли грунт распор арки. Начерно у меня всё сходится. Теперь надо доказать, что мост устоит не только на бумаге. Если исследования покажут, что эта схема не годится, выбросим мой проект без жалости и поищем другое решение.

— Кроме распора, надо проверить осадку