Опережая время - Айлин Лин

— Затем и третий шарнир. Но чувствительность к осадке всё равно просчитаем, — кивнула я.

— Сталь? — коротко спросил Веретенников.

— Мягкая мартеновская. Прокатные листы и уголки, клёпаные решётчатые рёбра. Из каждой плавки будем делать пробы на разрыв, удлинение и загиб; все принятые листы должны быть с заводским клеймом.

— А монтаж?

— Сплошные кружала, деревянную форму под всю арку, через Неву не поставишь. Судоходство никто не закроет. Собирать будем от обоих берегов навстречу. Пока арка не замкнута, каждая половина — это всего лишь огромная консоль, поэтому подвесим её тросами к временным башням, а башни оттянем назад, к береговым якорям. Замок сведём в середине при расчётной температуре. Для береговых подмостей и монтажных башен мне и нужны ваши деревянные фермы.

Веретенников медленно потёр ладони друг о друга. Такого выражения лица я у него не видела ни разу за всё время совместной работы. Азарт, смешанный с мальчишеским предвкушением.

— А ветер? — Тарасов подошёл к доске и встал напротив чертежа. — Два ребра высотой с дом и настил между ними. Осенью тут с залива дует так, что конку останавливают.

— Соединим рёбра поперечными балками и диагональными раскосами. Посчитаем давление сбоку, подъёмную силу на настиле и кручение. И ещё проверим раскачивание. Лёгкий настил на таком пролёте ветер вполне может раскачать, поэтому надо рассчитать возможные колебания и не допустить резонанса. Для проверки сделаем уменьшенную модель, Огнеслав Степанович поможет устроить её испытание в воздушном потоке.

Костович вынул трубку изо рта и коротко кивнул. Тарасов задумчиво на меня посмотрел, но спорить не стал, хоть и умел. Спорщик из него был яростный, но сейчас он чуял, что всё это не блажь, а интереснейшая, вполне осуществимая задача.

— Берега, — подал голос Лидваль, — мне нужны точные обмеры набережных, шурфы у старых устоев, буровые скважины и планы прежних работ, если они сохранились в архиве управы. И все, какие есть, сведения о старых сваях.

— Архив и разрешение на изыскания возьмёт на себя Пётр Ильич, — ответила я. — Всё будет сделано официально. Если управа желает честного конкурса, она обязана дать участникам одинаковые сведения о грунтах. А ежели не даст, то бурить будем за свой счёт, но тоже с разрешения.

Пётр устало прикрыл глаза — хлопот ему только что прибавилось, и немало.

— Один вопрос практический, — Разумовский поднял ладонь, обращая на себя внимание. — Конкурс анонимный. Но, Александра Николаевна, после газет вас знает весь город. Комиссия увидит эту дугу, какой никто не строил, и первое, что подумает, а не ваша ли это идея? И не даст нам победить.

— Навряд ли заподозрят, что проект принадлежит моему бюро, — возразила я.

— Хех! Ой ли⁈ — беззлобно фыркнул Костович. — Вы, Александра Николаевна, недооцениваете себя и слухи о вас.

Я внимательно посмотрела на забавляющегося старика, но всё же решила высказаться до конца:

— Огнеслав Степанович, я всё же считаю, что на дерзость такого размера в Петербурге найдётся десяток кандидатов-мужчин, и все они будут подозревать друг друга, но никак не девицу.

Тут поднялся Фомин, подошёл к доске с чертежом вплотную, заложил руки за спину.

— Дуга красивая, — резюмировал он, качнувшись с пяток на носки и обратно. — Александра Николаевна, откуда вы это взяли? — и проницательно на меня посмотрел. — Я что-то подобное уже где-то видел, но не могу вспомнить, где именно…

— Иван Александрович, из рукописей Леонардо начала шестнадцатого века.

— Точно! — хлопнул он себя раскрытой ладонью по бедру. Тут на меня уставились все остальные, и даже скучающий Костович.

— В Париже издали снимки рукописей Леонардо да Винчи, хранящихся в Институте Франции. На одном листе изображён однопролётный мост, без опор посередине. Но в отличие от тяжёлой, каменной дуги Леонардо, у нас же будет стальная решётка и совсем иной настил. Я взяла его мысль, но изменила конструкцию: арку подняла над проезжей частью, настил подвесила к ней на тягах, а в середине устроила два разводных крыла.

— И для чего Леонардо придумал тот мост? — полюбопытствовал Огнеслав Степанович, далёкий от архитектурных новостей человек.

— Для Константинополя. На листе рукой да Винчи написано: от Перы до города. Значит, через Золотой Рог. И рабочее название нашего проекта будет звучать именно так. На конкурс чертежи пойдут под знаком дуги над тремя волнами.

— Ох ты ж… — выдохнул Разумовский и засмеялся, но как-то растерянно. — Это же на всю Европу прогремит, да ещё как!

— Если мы выиграем конкурс и построим мост, — охладила я. — А чтобы выиграть, мало арки. Теперь — вторая половина проекта! Держитесь за стулья, господа!

Я перевернула лист. На обороте был вычерчен поперечник настила: мостовая, тротуары и по оси — два рельсовых пути. Четыре строгие линии, по две на каждый путь.

— Мост будет рассчитан под двойной рельсовый путь, с местами для опор воздушного провода.

— Конка? — не понял Тарасов. — Так под конку особой прибавки не…

— Не конка, Глеб Андреевич. Трамвай. Электрические вагоны, без лошадей.

— Это которые в думе… — начал Разумовский и осёкся.

— Которые в думе подняли на смех, да, — договорила за него я. — Но против фактов глупо спорить. В Киеве по Александровскому спуску электрический вагон ходит уже третий год как. В гору, господа, в такую гору, куда конка не шла вовсе. Петербург придёт к тому же, спор только в сроке. И когда это время наступит, многие мосты, построенные лишь под конку и экипажи, придётся усиливать и расширять. Наш же Золотой Рог будет сразу рассчитан на встречу двух гружёных вагонов, их торможение, тяжёлые повозки и толпу на тротуарах. Мост простоит не один десяток лет, и я намерена построить его так, чтобы он дожил до моих праправнуков как минимум.

В воцарившейся тишине поднялся Костович. Он подошёл к рисунку и долго смотрел на колею, на два разводных крыла в середине, затем перевёл взгляд снова на колею.

— Александра Николаевна. Крылья разводить, чем думаете? Воротом? Паром?

— Мотором, — ответила я. — Но не прямо от вала. Мотор пусть вращает насос, а дальше я хотела спросить у вас.

— Верно, — оживился он, вынул изо рта трубку и повертел