Тысячи испытаний - Тан Ци

– Что ты только что имела в виду? – спросил он ее.

Богиня была совершенно сбита с толку. Ничего не понимая, она переспросила:

– Что я имела в виду?

Она нахмурилась.

– А что я только что сказала? – Подумав, Цзу Ти тихо произнесла: – М-м, что со мной все в порядке? – Она спокойно улыбнулась. – Так со мной и правда все в порядке.

Лянь Сун тоже улыбнулся и покачал головой.

– Притворяешься? – негромко спросил он. Затем приблизился к ней немного и произнес, пристально глядя богине в глаза: – Я хочу знать, почему ты решила, что я разочарован, что я не желал твоего возвращения и что думал, будто тебе было бы лучше навсегда остаться ребенком.

Цзу Ти внезапно сузила глаза. Сжав губы, она ничего не ответила.

Третий принц, все так же не отрывая от нее взгляда, медленно сказал:

– Я никогда не хотел, чтобы ты навсегда осталась ребенком, поэтому твое возвращение в истинный облик меня не разочаровало.

Богиня света сжала губы еще сильнее, стиснула ткань подушек, взгляд ее похолодел.

– Значит, ты нисколько не привязался к ребенку, с которым общался больше месяца?

Лянь Сун вскользь посмотрел на руки девушки и сразу отвел глаза, но этого быстрого едва заметного взгляда оказалось достаточно, чтобы он уловил истинные чувства богини света.

Ослепительно белые пальцы Цзу Ти чуть выглядывали из широкого рукава, сжимая парчу высокой подушки. Должно быть, богиня крепко в нее вцепилась, потому что изящные, словно нефритовые бусины, костяшки слегка покраснели. Жест этот в некоторой степени выдавал внутреннее состояние Цзу Ти.

Лянь Сун не торопился с ответом. Богиня света прищурилась, затем очень спокойно улыбнулась, словно его молчание нисколько ее не задело, и произнесла:

– Нет так нет. – Затем равнодушно добавила: – Инь Линь, возможно, говорил тебе, что я родилась без семи желаний и шести чувств, так что на самом деле настоящая я в детстве более трехсот тысяч лет назад была не такой, как ты видел ранее.

Тут она остановилась, будто задумавшись.

– Но теперь я обрела чувства. Вернуться в детство для меня – словно дар Небесного Пути, возможность вновь познать во всей полноте этот мир, будучи ребенком. Для меня это бесценно, и я думала, то, что важно для меня, и для других будет ва…

Цзу Ти вдруг осознала, что в ее словах уже звучит неприкрытая обида, и замолчала.

– Забудь, – наконец выдавила она.

В тот момент, когда Цзу Ти произнесла «забудь», ее руку схватили. Богиня света вздрогнула и посмотрела на Лянь Суна. Третий принц опустил глаза, его длинные сильные пальцы обхватили ее собственные, вытащили их из рукава и крепко сжали. Из рук девушки тут же ушло напряжение.

Он заставлял ее расслабиться. Он заметил ее волнение.

Цзу Ти застыла.

– Ты несправедливо обвиняешь меня, А-Юй, не надо так, – тихо произнес мужчина.

Богиня света попыталась выдернуть руку. Она сама не поняла, почему ей захотелось это сделать – от злости или от чего-то еще. Цзу Ти чуть повысила голос:

– Кто позволил тебе так меня называть?

Поскольку она сопротивлялась, Лянь Сун послушно отпустил ее руку.

В покоях воцарилась тишина. На этот раз молчание первым нарушил третий принц.

– Как ты хочешь, чтобы я ответил на твой вопрос? – тихо поинтересовался он. Взгляд его был устремлен на богиню света, в янтарных глазах принца читалась почти беспомощность и в то же время терпение. – Неужели ты бы обрадовалась, скажи я, что меня разочаровало твое возвращение в истинный облик? Не обрадовалась бы, – сам ответил он на свой вопрос, затем продолжил: – Я всегда знал, что ты вернешься, и всегда был к этому готов. Когда ты была ребенком, наивной, простой, по-детски милой, я, конечно, очень не хотел расставаться с такой тобой. Но я также рад, что теперь ты благополучно вернулась. Просто мне жаль, что я не смог попрощаться с тобой-ребенком.

И закончил, все так же не отводя от нее мягкого и серьезного взгляда:

– Вот и все, что я думаю.

Цзу Ти остолбенела. В ту ночь в зале Созерцания, впервые встретив Лянь Суна, она уже поняла, что младший сын Небесного владыки способен по малому судить о большом. Третий принц был необычайно умен. Но она не знала, что еще он очень искусен в чтении сердец.

В миг возвращения ко взрослому состоянию все границы размылись. Богиня света словно пробивалась сквозь густой туман, в котором срасталось ее детское и взрослое «я».

Умом она могла понять, что маленькая Цзу Ти обижалась и печалилась из-за причин, которые взрослый не счел бы серьезными, но богиня света не могла отстраниться от этих чувств – они были такими настоящими, такими явственными, словно это она сама злилась и грустила всего час назад. Цзу Ти до сих пор ощущала тяжесть на сердце.

Поэтому, увидев Лянь Суна, она нарочно спросила, не кажется ли ему, что лучше бы она осталась ребенком. За той ее легкой улыбкой скрывался расчет – она хотела проверить третьего принца. В тот момент она надеялась, что он ответит «да». Потому что, если он больше любил ее-ребенка, а она-ребенок исчезла, это стало бы отличной местью. Цзу Ти обрела чувства, узнала, что такое любовь, ненависть, желание и одержимость, и вместе с этим неосознанно овладела умением причинять боль.

Но, как сказал Лянь Сун, разве она бы обрадовалась, если бы он любил только ее-ребенка и отвергал ее-взрослую?

Нет. Не обрадовалась бы.

Так что он задал очень верный вопрос: что же она на самом деле от него хочет?

Цзу Ти вдруг растерялась. Спустя долгое время она вспомнила: бог воды сказал, ему жаль, что он не смог попрощаться с ней-ребенком. Возможно, и на сердце у нее было тяжело потому, что, возвращаясь в свой истинный облик, она все еще испытывала сожаление – она не смогла хорошо попрощаться со своим братцем Лянем. Но разве это ее вина? При этой мысли она нахмурилась и тихо спросила:

– Ты хотел с ней попрощаться? В конце она…

Но, сказав это, богиня света умолкла, словно не зная, как продолжить.

Лянь Сун не торопил ее, словно у него имелся неиссякаемый запас нежности и терпения – только для нее.

Цзу Ти помолчала, затем все же решила договорить. Только она больше не использовала слово «в конце».

– Позже она ходила к той беседке, хотела с тобой встретиться, но служанки сказали, что ты отдыхаешь с правительницей лазурных птиц. Она подумала, что надоела тебе, очень разозлилась и поэтому решила