Тысячи испытаний - Тан Ци

последствия ее заклинаний. Две ночи подряд она лечила Е Хуа, в основном полагаясь на пилюли высшего бога Чжэ Яня. Теперь, ко всем прочему, после вмешательства Цзу Ти духовное тело принца изменилось, поэтому неизвестно, как на него подействуют снадобья древнего феникса.

Вообще, когда Лянь Сун распространил слухи об ухудшении состояния племянника, он лишь хотел узнать, как Бай Цянь на самом деле относится к наследному принцу. И то, что владычица Восточной пустоши, узнав о тяжелой болезни Е Хуа, две ночи подряд преодолевала тысячу ли, чтобы прийти и вылечить его, говорило само за себя: распространившиеся слухи о ее желании расторгнуть помолвку с Е Хуа, скорее всего, были недоразумением.

Следовательно, Бай Цянь не намеревалась расторгнуть помолвку и не собиралась использовать для этого лазурных птиц. Значит, у последних тоже не имелось других причин прятать у себя Е Хуа, кроме ранее озвученных. Скорее всего, Чжу Юй и правда случайно спасла наследного принца, а Цзюань Эр, как она сама и сказала, увидела в этом редкую возможность встретиться с его дядей.

Получается, дело было не в наследном принце и не в Бай Цянь. Дело было в самом Лянь Суне.

Третий принц налил себе чашку чая.

Но не успел он его отпить, как на столе загудела деревянная бусина, напоминая: прошел еще один большой час, и Лянь Суну пора идти к Цзу Ти – проверить состояние ее духовной сути.

Его высочество поставил чашку на стол и стремительно поднялся.

Перед нефритовой кроватью стояла лампа в виде коленопреклоненного барана с чашей на рогах, рядом с ней – два горшка особых гардений, что успокаивали дух.

Третий принц отодвинул кисейную занавесь.

Посреди ложа спала девушка. Ночью, когда Лянь Сун принес ее в зал Усмирения волн, она лежала совсем по-другому – на спине, чинно и благопристойно. Когда третий принц проверял состояние богини света в прошлый раз, она также оставалась на спине. Сейчас же Цзу Ти перевернулась на бок, ее обычно гладкие черные волосы чуть растрепались и разметались. Одну руку она держала под щекой, другой сжимала уголок облачного одеяла, сползшего до пояса.

Цзу Ти хмурилась, пальцы, стиснувшие ткань, побелели от напряжения. Похоже, этот час она спала очень беспокойно.

От этого у Лянь Суна потяжелело на сердце. Он наклонился и коснулся ладонью лба девушки, пытаясь определить, не потревожило ли что ее духовную суть. Внезапно Лянь Суна схватили за запястье. Вместе с этим богиня света тихо застонала. Бог воды замер, посмотрел на девушку и отвел руку от ее лба.

Богиня света не открыла глаза, даже не изменила позу – похоже, она схватила его руку бессознательно. Когда Лянь Сун попытался освободиться, Цзу Ти сдвинула брови еще сильнее, снова застонала будто от боли, затем ухватилась за его запястье второй рукой и притянула к себе.

На этот раз третий принц освободиться не пытался. Цзу Ти же будто обрела верную опору посреди тревожного сна – лицо ее разгладилось, а дыхание выровнялось.

Если так подумать, Лянь Сун потратил немало сил, чтобы создать условия, в которых она смогла бы хорошо отдохнуть. Но, судя по всему, он сам действовал на нее куда более успокаивающе, чем драгоценные гардении. Полмесяца назад маленькой Цзу Ти также приснился дурной сон, и она всю ночь держала Лянь Суна за рукав, чтобы заснуть, а теперь… Третий принц посмотрел на их соединенные руки, и в его голове промелькнула неуместная мысль: теперь она зашла куда дальше.

На этот раз Лянь Сун уже знал, что надо делать: как и полмесяца назад, он сотворил из воздуха подушку, положил ее на подставку для ног у кровати, и сел, не размыкая с Цзу Ти рук. Однако на сегодня у него еще оставались важные дела, которые нельзя было откладывать, поэтому он создал перед собой низкий столик, вытряхнул на него из рукава письмо и, развернув, приступил к чтению.

Письмо прислали из Персикового леса.

Полмесяца назад, когда маленькая Цзу Ти увидела сон о первой встрече с ним в зале Созерцания, Лянь Сун решил, что это признак восстановления памяти и написал письмо высшему богу Чжэ Яню, чтобы тот подтвердил или опроверг его догадку. Лянь Сун получил ответ еще утром, но время прочесть его появилось только сейчас.

Досточтимый Чжэ Янь писал, что, скорее всего, дело обстояло так: в маленькой Цзу Ти постепенно накапливалась магическая сила, которая незаметно подменяла противостоящую скверне духовную силу. Таким образом, последняя высвобождалась и шла на восстановление бессмертного тела. Оно, получив подпитку, начало расти, а вместе с ростом тела начали возвращаться и воспоминания…

Также высший бог Чжэ Янь предупреждал: в это время духовная суть маленькой Цзу Ти особенно хрупка, Лянь Суну следует быть предельно внимательным и осторожным.

Что ж, последнее предупреждение запоздало – Цзу Ти уже подвергла себя всевозможным опасностям и вернулась в истинный облик.

Теперь Лянь Суна тревожила оставшаяся скверна в ее теле.

Клинок Цин Цзяна обладал огромной силой, и третий принц с Верховным владыкой Дун Хуа долго пытались выяснить, откуда она взялась, но их изыскания ни к чему не привели. Они узнали только то, что эта сила была связана с Цин Цзяном, использовать ее мог только он, и никто, кроме него, не мог отделить ее от клинка. Тело богини света и впрямь оказалось особенным: она не только извлекла из клинка силу, но и вобрала ее в себя – совершила то, что они полагали невозможным. Вот только она вместила в себя лишь немного, и вот к чему это привело…

Эта сила не должна оставаться в ее теле надолго.

Чжэ Янь говорил, что, когда Цзу Ти вернется в истинный облик, она будет знать, как извлечь скверну. Оставалось надеяться, что так и случится.

Третий принц движением руки извлек из воздуха бумагу и кисть, немного подумал и начал писать ответ досточтимому Чжэ Яню.

Во внутренних покоях мерцал свет жемчужин. Бог воды, прислонившись боком к нефритовому ложу, левой рукой выводил на простой бумаге знаки. Обычно он писал правой рукой, но и левой у него выходило хорошо – неловкости в его движениях не ощущалось, кисть словно летала. Лянь Сун быстро справился. Он уже запечатывал письмо, когда ощутил, как его правую руку потянули.

Он поднял глаза и увидел, что Цзу Ти изменила позу.

Изначально она лежала на боку, обеими ладонями держа его руку перед собой, на расстоянии нескольких цуней от лица. Сейчас она потянула его руку и положила себе на левую щеку. Это выглядело так, будто он сам нежно касался ее кожи.

Третий принц замер. Его взгляд остановился на