Тысячи испытаний - Тан Ци

Затем раздались шаги – должно быть, юноша направился к нему и трупу дракона.

Его спутница безразлично произнесла:

– О. Да, Сюй Му. Кажется, второй брат упоминал, что тот цзяо постоянно бесчинствовал в Северной пустоши, иногда даже в его владения лез. Надоедливый зверь.

Спутник говорившей ничего не ответил, а вот сердце юного принца внезапно забилось чаще.

Он в Восточной пустоши. Перед ним девушка, которую называют «тетушкой». Кроме того, она сказала, что цзяо «лез» во владения ее второго брата. Может, оттого, что Е Хуа потерял много крови, думать ему и было тяжеловато, но чтобы ответить на вопрос, «кто эта девушка», сильно напрягать ум не требовалось. Все было ясно как день.

Бай Цянь из Цинцю. Скорее всего, это его будущая жена, Бай Цянь из Цинцю.

Обычно Е Хуа очень хорошо умел терпеть боль. У него даже был свой способ это делать: довольно было сосредоточиться, и телесная боль значительно уменьшалась. Но теперь, стоило ему подумать, что девушка перед ним – это Бай Цянь из Цинцю, как его мысли пришли в смятение. Телесная боль вдруг усилилась в десять раз, стала до того нестерпимой, что он едва не потерял сознание.

Юноша, осмотрев труп дракона, доложил:

– Тетушка, рога этого цзяо отличаются от других. Они разделены на пять ветвей – должно быть, это и впрямь Сюй Му.

Девушка протянула:

– М-м, тогда этот черный дракон, несомненно, владыка Е Хуа.

Она помолчала, затем ее будто озарило:

– Мой наставник – дракон Небесного клана, этот маленький черный дракон – тоже дракон Небесного клана, вот почему они похожи! – Затем, казалось, она задумалась. – Но все же есть одно отличие. – И пояснила: – Смотри, у него чешуя блестящая. Только у юного героя, страстного и целеустремленного, может быть такая блестящая чешуя. А вот у наставника чешуя совсем другая, матово-черная. Это цвет, приобретенный с годами, древний и благородный, блеск такой чешуи скрыт внутри…

Юноша прервал ее:

– Тетушка, у драконов цвет чешуи не меняется со временем, он такой от рождения. Разве нет?

– А? От рождения такой? – удивилась девушка и помолчала мгновение. – Ну, мы, сухопутные звери, мало что знаем о летающих существах вроде драконов. – Она снова кашлянула. – Сейчас не время это обсуждать. Найди пещеру и перенеси туда владыку Е Хуа. Он уже потерял много крови, его духовные силы утекают в пустоту. Если не помочь ему вовремя, боюсь, одним юным героем станет меньше. – И вздохнула: – Это было бы грустно.

Юноша засомневался:

– Но тетушка, его высочество принц так велик, боюсь, я один не смогу его поднять.

– А ты думаешь, его смогу поднять я, хрупкая девушка? – отозвалась его спутница.

Юноша не ответил.

Е Хуа, который все это время терпел боль, однако оставался в сознании и слушал их разговор, внезапно вспомнил, что злой цзяо сказал ему до того, как он отрубил ему голову. Свирепый зверь поведал ему, что Бай Цянь презирает его и хочет расторгнуть помолвку с Небесным кланом.

«Раз так, не надо меня спасать. Зачем заставляете себя?» – вдруг подумал он с обидой и гневом.

В этот миг сквозь густой запах крови пробился спокойный и тонкий аромат. Очень особенный – в нем будто смешались запахи агарового дерева, сандала и ладана.

Не успел наследный принц опомниться, как теплая рука уже легла ему на макушку, и в его тело влился поток силы.

Затем у его уха прозвучал чистый голос девушки:

– Владыка Е Хуа, вы пришли в себя?

Ее сила, распространяясь по телу, немного облегчила муку. Наследный принц с трудом приоткрыл глаза, но сделал это зря – их тут же залила кровь. В алой пелене Е Хуа смог разглядеть только смутную девичью фигуру.

Бай Цянь, кажется, порадовало то, что он пришел в себя. Она негромко попросила:

– Примите, пожалуйста, человеческий облик. Дракона мы перенести не можем.

Е Хуа слушал ее и ничего не понимал: раз она его презирает, зачем же тогда спасать? Неужели он выглядел настолько жалко, что ей совесть не дала пройти мимо?

Если бы он тогда не растерялся и оставался тем строгим, серьезным, спокойным и сдержанным наследным принцем Девяти Небес, то не отказался бы от помощи Бай Цянь. И неважно, почему та решила ее оказать. Потому что тот серьезный и спокойный наследный принц всегда действовал так, как велит здравый смысл. Очевидно же, что лучше принять помощь Бай Цянь, чем умереть. Пусть даже эта помощь – милостыня, поданная из жалости. Но в тот момент Е Хуа терзала сильная боль, он был смятен и растерян, в нем бушевали гнев и обида. Он не только не хотел, чтобы Бай Цянь жалела его и помогала ему, он хотел ее напугать.

Бай Цянь, вероятно, подумала, что у него не хватает сил для превращения, и снова положила руку ему на макушку. В этот миг Е Хуа собрал остатки сил, вскинул голову и зарычал на девушку. Поднялся сильный ветер, рев дракона разнесся по всему Кунсану, и даже труп цзяо трижды содрогнулся.

Е Хуа хотел напугать Бай Цянь, но рев, в который он вложил все силы, хоть и вырывал деревья с корнем, не смог сдвинуть богиню с места. Кровь застлала принцу глаза настолько, что он не мог разглядеть даже очертания девушки, не говоря уж о выражении ее лица. Не видел он и что она делает. Он лишь знал, что Бай Цянь не отступила.

Кровь щипала глаза. Е Хуа хотел моргнуть, но не успел – мир перед ним резко потемнел.

Аромат смеси агарового дерева, сандала и ладана накрыл его мягкой сетью.

Он не сразу понял, что девушка его обняла.

Бай Цянь, возможно, подумала, что он зарычал от боли и испуга. Она принялась медленно и нежно гладить его по голове и так же неторопливо успокаивающе приговаривать:

– Не бойтесь, владыка Е Хуа, я не желаю вам зла, я не враг.

Он окончательно растерялся.

Ее тело в человеческом облике по сравнению с огромным телом черного дракона казалось таким мягким, нежным и хрупким. Пусть сейчас Е Хуа лежал при смерти, чешуя у него на голове не стала от этого менее крепкой и острой. От этой мысли он тут же замер, боясь, что любое движение может ее ранить.

Будь Е Хуа в ясном уме, он бы помнил, что, хотя его нареченная сейчас и пребывала в человеческом облике, она не была слабой смертной. Даже если бы его тело покрывала острая, как лезвия, броня, что с того? Разве могла она ранить бессмертное тело девятихвостой божественной лисы?

Но в ясном уме Е Хуа не был. Его обманула