Тысячи испытаний - Тан Ци

– Инь Линь сказал, что ты с утра пошел покупать мне печенье, где же оно?

Они стояли под огромным деревом ашока. Крона его, словно зонт, закрывала половину двора. Солнечные лучи проникали между ветвей, и пятна света скользили по земле, словно расплавленное золото. Поистине живописная картина. Третий принц взмахнул рукой, и посреди этого великолепия появилась каменная печь. На ее гладкой поверхности имелись все кухонные принадлежности: котел для приготовления пищи на пару, котел для варки пищи, разделочная доска, стол и прочее.

Цзу Ти скользнула по печи взглядом и приподняла брови:

– Сегодня ясно, по небу плывут легкие прозрачные облака, дует свежий ветер, и мы стоим в сени огромного дерева. В общем, редкая по красоте обстановка. Но ты, Лянь Сун, притащил сюда печь и котлы, это…

Богиня света не закончила фразу, потому что третий принц вдруг потянул ее за рукав на себя. Цзу Ти невольно шагнула вперед, запнулась и чуть не упала в объятья молодого мужчины. Не задумываясь, она выставила руки перед собой, пытаясь удержаться от падения. На миг они с Лянь Суном оказались очень близко, однако не настолько, чтобы чувствовать дыхание друг друга кожей. Цзу Ти удивленно произнесла:

– Ты…

Лянь Сун легко коснулся пальцами ее волос у виска:

– Только что здесь сидела бабочка.

Богиня света на мгновение застыла, тоже дотронулась до волос, затем чуть повернула голову. И впрямь – справа сзади порхала разноцветная бабочка. Казалось, она сильно испугалась, поэтому летела неуверенно и дергано. Ее тонкие крылья переливались всеми цветами радуги.

Цзу Ти с легким сожалением проводила бабочку взглядом и вновь повернулась к Лянь Суну, а затем полушутя-полусерьезно сказала:

– Сегодня я не наносила на лицо румяна и белила, не вплетала в волосы жемчуг. Наконец-то бабочка прилетела добавить моему образу красок, зачем же ты ее спугнул?

Лянь Сун молча сделал шаг вперед.

– Не двигайся, – сказал он.

Цзу Ти ощутила, как он снова легко коснулся рукой ее волос у виска.

– Та бабочка оставила немного пыльцы.

Смахнув ее, он негромко, с напускным безразличием ответил на шутку:

– Как столь невзрачное создание, – в голосе его послышалась некоторая надменность, – может добавить красок тебе?

Богиня вздрогнула, услышав над головой его низкий, глубокий и холодный, но приятный на слух голос. Подумав мгновение, она поняла, что он имел в виду, и ее болезненно белое лицо постепенно порозовело. Но она сохранила невозмутимый вид.

– Не зря ты самый знаменитый сердцеед во всех восьми пустошах, Лянь Сун. Умеешь польстить.

Третий принц усмехнулся.

– Думаешь, я тебе льщу? – И, не повышая голоса, добавил: – Обо мне и правда ходит слава сердцееда, но ты, возможно, не знаешь: я никогда не кривлю душой, чтобы кому-то польстить.

На этом маска спокойствия на лице Цзу Ти все же дала трещину, и богиня смогла лишь растерянно выдохнуть:

– Ты…

Она не знала, что сказать – и можно ли вообще тут что-либо сказать. Раньше, когда она была ребенком, она не знала, что ее братец Лянь бывает таким… Каким? Легкомысленным? Ветреным? Нет, кажется, все не то. Легкомысленность и ветреность – признаки поверхностности, это неприятные черты характера. Но когда Лянь Сун приближался к ней, говорил и делал что хотел, ничто не вызывало у Цзу Ти отторжения.

– Я что? – Третий принц отошел немного и, наклонив голову, посмотрел на нее.

Богиня света действительно не знала, как ответить, поэтому слегка толкнула его.

– Не подходи так близко!

Она не приложила много силы, но молодой мужчина послушно отступил на несколько шагов и, улыбнувшись, покачал головой:

– Нрав все так же крут.

Однако, казалось, это его полностью устраивает. Третий принц взял с каменного стола нефритовую форму и передал Цзу Ти:

– Знаю, тебе нравятся те печенья, но в чем радость просто купить готовое? Поэтому я попросил в лавке Плывущих ароматов приготовить все необходимое. Сделаем печенье сами. Хочешь попробовать?

Он вел себя так непринужденно и невозмутимо, что богиня света немного опешила. Он… всегда так общается с девушками? Тогда… заострить на этом внимание будет слишком глупо и мелочно?.. С этой мыслью Цзу Ти подавила чувства, взяла форму, взглянула на большую печь и, сделав вид, будто ничего не произошло, улыбнулась:

– Значит, вот зачем ты все это сюда перенес. В этом есть своя прелесть.

Тянь Бу и Инь Линь наблюдали эту сцену издалека и не слышали, о чем говорят их господа, но отчетливо видели, что между теми происходит. Когда третий принц и богиня Цзу Ти наконец отошли друг от друга на более приличное расстояние и принялись готовить печенье, Тянь Бу с облегчением выдохнула.

– Спасибо вам, досточтимый, – сказала она.

Инь Линь с недоумением спросил:

– За что?

Тянь Бу замялась:

– По правде говоря, когда мой господин вдруг приблизился к вашей госпоже, я испугалась, что вы броситесь его бить… – Она тихо кашлянула. – Но вы этого не сделали, и я очень вам благодарна.

Главный посланник удивился еще больше:

– Если бы моей госпоже не понравилось, что ваш господин к ней приблизился, она бы сама его побила. Я-то тут при чем?

Тянь Бу онемела. А ведь и правда. Какое открытие!

Зеркальные печенья готовились из рисовой муки. Повар из лавки Плывущих ароматов уже замесил тесто, так что Лянь Суну и Цзу Ти оставалось лишь заполнить им форму, украсить узорами из варенья, а затем поставить в котел для готовки на пару и выдержать необходимое время.

Но свои тонкости имелись и у техники заполнения формочек: если заполнить их слишком плотно, вкус изменится, – и наоборот. Третий принц дважды напомнил об этом Цзу Ти, но у нее все равно не получалось сделать как надо. Лянь Сун про себя с удовлетворением отметил, что у нее, как и у него, нет дара к готовке, и больше ничего на тему заполнения формочек не говорил.

В конце концов, готовить печенья он предложил Цзу Ти не потому, что ему хотелось сделать с ней хорошие сладости.

Взрослая, прекрасная богиня света была умна, внимательна и хитра. Она, конечно, тоже была с ним близка, но не так, как маленькая Цзу Ти, которая безоговорочно ему доверяла. Позавчера, когда Цзу Ти проснулась, третий принц спросил, что она собирается делать со скверной клинка Императора Запада в своем теле. Если бы это была маленькая Цзу Ти, она сразу бы все ему рассказала. Но взрослая богиня света так не сделала.

Тогда, подперев щеку, Цзу Ти, словно не желая развивать эту