Тысячи испытаний - Тан Ци

лице богини света. Он вдруг осознал, насколько непозволительно близко они оказались. Маленькая Цзу Ти была ласковым ребенком и иногда обнимала его, своего доброго старшего братца, за руку. Порой, когда она пугалась дурных снов, бросалась в его объятия. Лянь Сун никогда не придавал этому значения – ребенок есть ребенок, – и не видел в действиях маленькой Цзу Ти ничего выходящего за рамки дозволенного.

Но теперь ситуация изменилась. Нынешняя богиня света была прекрасной молодой девушкой. И теперь, когда она взяла его за руку вновь, он в полной мере осознал неоднозначность этого жеста.

Однако бог воды не был невинным юношей, который потерял бы голову от близости красавицы. Он лишь на мгновение замер – и тут же пришел в себя.

Цзу Ти, все еще крепко спавшая, дышала глубоко и ровно. Одной рукой она держала руку Лянь Суна, прижимая его ладонь к щеке, другую руку сжала в кулачок и положила на тыльную сторону его ладони.

Рука ее, белая и мягкая, была неизмеримо прекрасной и хрупкой – словно лепестки белого пиона, омытого дождем. Щека девушки под его ладонью, теплая и нежная, чуть порозовела – кровь прилила к сияющей, будто хрустальной коже, – так румяна бы окрасили снег в алый. Покраснела светлая кожа и у кончиков бровей с внутренней стороны, в уголках глаз, на скулах. Эта дивная картина напомнила Лянь Суну об особом виде лотоса, «Танцующей принцессе», что рос на Нефритовом пруду.

Белый пион, омытый дождем. Лотос «Танцующая принцесса».

Сердце третьего принца внезапно пропустило удар. Он вдруг ощутил, что уже когда-то использовал эти два цветка, те же выражения, чтобы описать кого-то. Ощутил так явственно, будто это было на самом деле, будто это было частью его памяти. Но как бы он ни старался, не мог вспомнить, чья красота так его восхитила. Он смутно помнил лица множества женщин, но ни одно из них не подходило под описание.

Лянь Сун потер висок. В последнее время все чаще ему казалось, что он уже видел или знал кого-то или что-то, но, когда пытался вспомнить, не находил в прошлом ничего подобного. Видимо, ему стоило поскорее отправиться в пещеру Звездных повелений, увидеть там зверя Четырех Пределов. Возможно, встретив этого священного зверя клана лазурных птиц, попав в его мир, он поймет, в чем тут дело. Наваждение это или с его памятью что-то не так – Лянь Сун узнает ответ.

Как раз в этот миг Цзу Ти на нефритовой кровати вдруг тихо застонала, и третий принц мгновенно вернулся мыслями к ней. Он подумал, что она просыпается. Стоит ли убрать руку, чтобы избежать неловкости? Кто знал, что богиня света лишь слегка повернет голову и бессознательно потрется левой щекой о его ладонь? После она, словно это действие доставляло ей невероятное удовольствие, потерлась еще раз, а затем уткнулась лицом в его ладонь.

Кожи третьего принца коснулось ровное глубокое дыхание девушки. Было тепло и немного щекотно. И то движение, когда Цзу Ти повернула голову и потерлась о его ладонь, тоже показалось ему знакомым… Но отчего? Оттого ли, что маленькая Цзу Ти тоже порой так делала? Или… была какая-то другая причина?

Лянь Сун запретил себе эти сомнения. Прядь волос упала Цзу Ти на лоб, коснулась внешнего уголка глаза. Наверное, это было щекотно, потому что богиня потерла это место рукой. От ее резковатого движения на нежной коже остался красный след. Лянь Суна отчего-то обеспокоило это, с губ его невольно сорвалось:

– Не надо.

И только тогда он осознал, что Цзу Ти все еще спит и говорить ей «не надо» бесполезно. Поэтому он сам отвел руку девушки и заправил мешавшую прядь ей за ухо. Богине света наконец стало удобно, и она вновь бессознательно потерлась о его ладонь щекой.

Тянь Бу уже некоторое время стояла за пологом у кровати. Увидев, что свет во внутренних покоях все еще горит, а его высочество долго не выходит, она немного забеспокоилась, не случилось ли чего, и, поколебавшись, решила посмотреть, что происходит.

Но едва отодвинув занавесь, небесная дева увидела, как ее господин наклонился, чтобы поправить волосы Цзу Ти. В слабом свете жемчужин богиня крепко спала на кровати, застеленной белоснежной парчой. Его высочество смотрел на девушку, и выражение его лица было… слишком нежным. Раньше его высочество относился к маленькой Цзу Ти так же мягко и терпеливо, но тогда Тянь Бу не придавала этому значения. Теперь же, когда богиня света вернулась в истинный облик и обратилась девушкой редкой красоты, между ней и его высочеством… Тянь Бу содрогнулась. В голове ее возникла мысль – но эта мысль была до того непочтительной, что помощница третьего принца поспешила о ней забыть и, взволнованная, опустила занавесь.

Глава 12

В зале Покорения волн Е Хуа медленно открыл глаза. За долгий двухдневный сон к нему вернулись все воспоминания, стертые пилюлями и заклинаниями. Он вспомнил все.

Наследный принц сел на ложе. Дремавший у кровати старик Куншань проснулся, мгновение посидел, затем стряхнул с себя остатки дремоты и подошел проверить пульс больного. После осмотрел духовную суть принца. Убедившись, что с его высочеством все в порядке, старик Куншань очень обрадовался и поспешил послать слугу за третьим принцем.

Лянь Сун пришел быстро.

Е Хуа, все тот же благовоспитанный и добронравный наследник Девяти Небес, дождался, когда его дядя сядет по другую сторону чайного столика, и первым делом спросил:

– С богиней Цзу Ти все в порядке?

Третий принц осмотрел несколько чайниц, стоявших на столике, и выбрал одну из них.

– У тебя здесь даже горец есть, – заметил он и передал чайницу Е Хуа. – Заваривай его и пей, он питает сердце и успокаивает душу. – После ответил на его вопрос: – Она, как и ты, долго спала и только что проснулась, ничего серьезного.

Е Хуа чуть заметно кивнул:

– Хорошо.

Третий принц некоторое время изучающе смотрел на племянника.

– Ты все вспомнил? – наконец спросил Лянь Сун.

Е Хуа как раз доставал засушенный горец из чайницы. Услышав вопрос дяди, он на миг замер. Затем поставил чайницу на стол.

– Вы тоже знаете, что на самом деле меня спасла высшая бессмертная Бай Цянь, не так ли?

Мельком взглянув на кипящую воду, Лянь Сун забрал чайницу.

– Я узнал об этом несколько дней назад. Не сказал тебе, потому что мне было неизвестно, с какими намерениями она это сделала. Но сейчас, думаю, ты о них можешь сказать даже больше, чем я.

Е Хуа на миг онемел.