Желание богов - Тан Ци

искал принца, летая под дождем, но все тщетно. Уже собираясь возвращаться, он заметил свет в пагоде Десяти цветов. Решив, что дух цветка Ли Сян спасла княжну и вернулась с ней в столицу, он радостно спустился – и вместо Чэн Юй обнаружил за дверью самого принца, которого искал все это время.

Стоя с его высочеством по разные стороны порога, наставник кратко изложил обстоятельства исчезновения и итоги гадания. Наблюдая за Лянь Суном, он заметил, что тот внимательно слушает, опустив глаза, однако выражение его лица остается бесстрастным.

Су Цзи, размышляя о реакции и выражении лица третьего принца, уже все понял, но из-за дружеских отношений с Чэн Юй все же решился на осторожный вопрос:

– Если в гадании сказано, что для благополучного прибытия госпожи в Уносу ей необходима защита благородного покровителя, причем не простого, то, как я понимаю, этим покровителем, судя по всему, являетесь вы, ваше высочество. Раз уж в ее судьбе есть такая фигура, как вы, то, даже если вы вмешаетесь и поможете ей, разве это нарушит предначертанное?

Лянь Сун долго молчал.

– Ее защитник не я, – наконец произнес он и взмахом руки создал в воздухе клубящийся туман.

Наставник государства недоуменно посмотрел на третьего принца.

Его высочество приподнял голову, вглядываясь в туман.

– Техника преследования тени должна была показать, где она находится. Но перед нами лишь пелена – значит, кто-то спас ее из потока и скрыл ее следы заклинанием. – Он сделал паузу, и его голос зазвучал ровно. – Если в ее судьбе и есть предназначенный защитник, то это именно он.

Способность скрыть следы госпожи от третьего принца говорила о невероятной магической силе. В голове наставника государства мелькнула догадка.

– Вы имеете в виду…

– Верно. – Третий принц по-прежнему смотрел в туман. – Я говорю о нем – Ди Чжаоси.

Наставник государства пробормотал:

– Значит, две недели назад в наводнении госпожу спас именно Ди Чжаоси… – Тут он вдруг вспомнил об одержимости Чжаоси княжной, и его охватил ужас. – Но, учитывая его чувства и желание обладать госпожой, разве он в самом деле отправит ее в Уносу, чтобы она вышла замуж за принца Миньда? – Чем больше даос думал об этом, тем сильнее тревожился. – Если бы он остался Цзи Минфэном, ради порядка в мире он, конечно, не похитил бы невесту, предназначенную для брачного союза. Но теперь он повелитель людей, и, судя по его дурному нраву, вряд ли он озаботится процветанием или упадком мира смертных… – Его мысли уже неслись вперед без остановки. – Самое страшное – если он, спася госпожу, вопреки ее воле, похитит или заточит ее… Да, это более чем вероятно! Иначе зачем ему скрывать княжну от нашего поискового заклинания? – Су Цзи был в отчаянии. – Ваше высочество, как вы думаете…

Но третий принц не дал ему договорить:

– Довольно.

Наставник государства закрыл рот, беспомощно наблюдая, как третий принц поворачивается и рассеивает висящий в воздухе туман. Как раз в этот момент в стеклянной лампе с треском вспыхнул фитиль, и третий принц, взяв ножницы, наклонился, чтобы его подрезать.

Наставник государства не мог понять: если Лянь Сун настолько бессердечен и судьба княжны, будь она жива или мертва, больше не волнует его, то зачем он сегодня пришел в пагоду Десяти цветов? Все эти дни третий принц был холоден и раздражителен, и даос не хотел лишний раз его беспокоить, но теперь не выдержал и со вздохом промолвил:

– Конечно, я понимаю: даже если Чжаоси заточит или похитит госпожу, это ее судьба. Просто мое сердце не выдерживает. Вы не желаете вмешиваться – и это естественно. Но мне все же непонятно: если вы уже не испытываете к госпоже ни капли жалости, зачем тогда пришли в ее дом?

Эти слова звучали почти что непочтительно, и, когда они сорвались с уст, наставник тут же осознал свою ошибку. Он постучал себя по лбу и с досадой пробормотал:

– Видно, сегодня я совсем утратил разум, несу вздор… Прошу, ваше высочество, не обращайте внимания.

Но третий принц обратил. Медленно подравнивая фитиль, он сказал:

– Да, я все еще не вполне могу отпустить ее. Это в природе вещей. Разве это противоречит моему решению не вмешиваться в ее судьбу?

«Не может отпустить», но лишь «не вполне». Наставник государства уловил смысл и на мгновение замер, не зная, что сказать. Все, чего он хотел сегодня, – это передать третьему принцу итоги гадания о судьбе Чэн Юй и спросить, стоит ли ей помогать. Теперь, когда его высочество ясно показал свое отношение, его дело сделано и Су Цзи может уходить.

Дождь уже прекратился, но ветер все еще жалобно завывал. Наставник чихнул и собрался попрощаться, как вдруг сзади кто-то стремительно промчался мимо него и с грохотом упал на колени внутри покоев.

Девичий голос, полный отчаяния, слился с завываниями ветра за окном:

– Если с госпожой случилась такая беда, умоляю вас, ваше превосходительство наставник государства и ваше превосходительство великий генерал, спасите ее!

Придворный даос широко раскрыл глаза, глядя на склонившуюся перед ним девушку.

– Госпожа Хуа?

Это действительно была Хуа Фэйу.

Холодный ветер и дождь не мешали вечерним утехам в доме Драгоценных камений. Пир закончился только к часу Тигра, но Сяо-Хуа не могла уснуть. Ворочаясь в постели, она взяла сверток с остатками сутры и благовониями и отправилась в пагоду Десяти цветов. Раз она не могла встретиться с генералом Лянем, эти вещи теряли смысл, и, оставляя их у себя, она лишь мучилась понапрасну. Однако, появившись в пагоде, она увидела, что наставник государства только что спустился с неба. По наитию спрятавшись за углом, она неожиданно обнаружила, что третий господин Лянь тоже в покоях госпожи, а наставник государства принес такие тревожные вести.

Сяо-Хуа припала головой к полу и, не поднимаясь с колен, молила о помощи с такой искренностью, что наставник государства проникся уважением к этому преданному цветочному духу. Он шагнул вперед, желая наставить и предостеречь ее.

– Не то чтобы мы не хотели спасти госпожу… Но ты ведь тоже дух, должна понимать: у смертных своя судьба. Если бездумно вмешаться, последствия могут быть тяжкими.

Однако он переоценил Хуа Фэйу: та на самом деле этого не знала и в замешательстве подняла на него глаза. Наставник сразу все понял.

«Как этот цветочек дожил до таких лет, не зная самых основ?» – подумал он с недоумением, но вслух лишь вздохнул и сказал прямо:

– Помочь госпоже – дело нехитрое. Но я не ее судьбоносный защитник. Если я вмешаюсь в ее предначертание, будет невозможно ни предугадать последствия, ни управлять ими, ни вынести