Сказание о судьбе и пламени - Морган Готье

меня улыбку. Сердце колотится. Сидеть напротив него за столом это действительно приятно. Я не помню, когда в последний раз ела с мужчиной, который не был моим отцом. Мой покойный муж никогда не ел со мной, и это было благословением, но одновременно напоминало, насколько одинокой была моя жизнь. В Финне есть что-то такое, рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Не уверена, стоит ли мне тревожиться из-за бабочек, порхающих в животе. Внезапно страх, что я принимаю его доброту за какую-то привязанность, паучьей походкой ползёт вверх по позвоночнику.

Звон его вилки о тарелку вытаскивает меня из туманного оцепенения.

— Так вот, я слышал от Атласа и Никса истории о твоей магии, — он протирает очки и надевает оправу на переносицу. — Может, это слишком большая просьба, но мне бы хотелось увидеть, что ты умеешь. Если ты когда-нибудь будешь к этому готова.

— Я покажу тебе свою, если ты покажешь мне свою, — бросаю я легкомысленно, с усмешкой, и откусываю тост. Когда он не отвечает, я смотрю через стол и по его пепельному лицу понимаю, что сказала.

Меня накрывает стыд. Он — причиняющий боль. Он причиняет людям боль. А я взяла и брякнула, не думая. Может, мне и правда стоило остаться у себя в комнате.

— Ф-ф-финн, — запинаюсь я. — Финн, прости, пожалуйста. Я не хотела прозвучать…

— Всё в порядке, — он отмахивается. — Ты не хотела ничего плохого.

— Но я задела тебя, и за это прости.

Он кладёт ладонь на стол в нескольких сантиметрах от моей.

— Обещаю, всё нормально, — он откидывается на спинку стула. — Я бы показал тебе, на что способен, но боюсь, не могу.

— Боишься, потому что не хочешь, чтобы я увидела тебя таким?

Он усмехается.

— Боюсь, Никса здесь нет, чтобы быть моим подопытным. Я никогда не смог бы использовать свою магию на тебе. И я не могу использовать её на себе. Поверь, я пытался.

Меня накрывает грусть, и мне хочется обнять его.

— Финн, — тихо говорю я.

— Раз уж я не могу показать тебе свою магию, — перебивает он то, что я собиралась сказать, — может, ты побалуешь меня и покажешь, что умеешь?

Я киваю, проглатывая ком в горле.

— Какое твоё любимое животное?

Он улыбается, и это поджигает осколки моего сердца.

— Волк.

— Волк? — фыркаю я.

— Ты ожидала, что я скажу что-нибудь нелепое?

— Обычно люди говорят тигры или слоны, или даже драконы, — пожимаю плечами. — Никто никогда не говорил, что волк его любимое.

— Во-первых, я не Никс, который попросит тебя сотворить самых диких созданий. Я простой человек, Эрис. Мне нравятся волки, потому что они хитрые, верные и умные.

— Как ты, — складываю я кусочки. — Они могут быть частью стаи…

— Или могут выживать в одиночку.

На мгновение мы просто смотрим друг другу в глаза. Его ореховые глаза полны боли. Ему больно. Может быть, даже больше, чем мне.

Я делаю взмах руками в сторону, и вода собирается в тело волка. Лицо Финна озаряется восхищением, когда водяной волк оббегает вокруг обеденного стола и несётся в гостиную. Существо подпрыгивает с одного кожаного кресла на другое, пока я не свищу, и он мчится к нам. Волк держит Финна в прицеле и всплеском взбирается ему на колени.

— Это невероятно, — шепчет Финн. — Можно мне его потрогать?

— Конечно, — киваю я. — Но это всего лишь вода.

Финн проводит ладонью от морды водяного существа по его спине. Мне хочется поймать радость на его лице и сохранить её живой в памяти на всю жизнь. Я не могу вспомнить времени, когда люди не видели мою магию и не пожимали плечами. Да, я могу управлять созданиями и заставлять их атаковать, защищать, искать или уничтожать, но мою стихию считают слабее по сравнению с магическими способностями моих сестёр. Мать умеет вызывать штормы, Джокаста владеет водяной мимикрией1, а Гестия может поглощать воду. Хотя меня считают одной из наименее пугающих Талей, я любимица публики на турнире, и от меня ждут выступлений.

Но здесь, в столовой Финна, я вижу, сколько радости приносит моя магия, и это откалывает кусочек ледяного слоя с моего избитого, израненного сердца.

— Твоя магия потрясающая, Эрис, — Финн смотрит на меня. — Спасибо, что показала мне.

— Пожалуйста, — я взмахиваю рукой, и волк распадается на жидкость и испаряется у меня на ладонях. — Можно я задам тебе вопрос?

— Любой.

— О чём ты мечтаешь?

Он наклоняет голову набок. Да, вопрос странный, но я думаю о нём уже неделями.

— В каком смысле?

— Если ты намеренно воздерживаешься от использования магии, значит, в жизни ты хочешь чего-то другого. Какой-то мечты.

Он на секунду задумывается над моим вопросом. Сначала я не уверена, что у него вообще есть ответ, но наконец он говорит:

— Я всегда хотел открыть свою собственную аптекарскую лавку. Я хочу помогать людям. Хочу лечить людей.

— Это невероятно!

— К сожалению, я родился, чтобы делать обратное, и люди, как правило, этого не забывают.

— Почему они не принимают твою помощь?

Его взгляд мутнеет, будто он исчезает в воспоминании.

— Финн? — шепчу я.

Он возвращается в настоящее, но боль, отпечатавшаяся на его лице, заставляет меня пожалеть, что я вообще задала эти вопросы.

— В школе несколько лет назад я… я причинял людям боль. Я не мог контролировать свою магию и… — он глубоко вдыхает. — Я научился держать себя в руках, но люди не забывают твоих прошлых ошибок.

— Прости, Финн.

— Не надо, — он улыбается, но улыбка почти не держится. — Может быть, однажды я буду достаточно смелым, чтобы открыть аптекарскую лавку. Может быть, однажды люди дадут мне шанс показать им, кто я.

— Если это хоть что-то значит, — я кладу руку на стол, притягивая его взгляд, — думаю, они многое теряют. У тебя была бы потрясающая аптекарская.

— Спасибо, Эрис, — он вздыхает. — Наверное, мне стоит прибраться, — н отодвигает стул и встаёт, забирая наши тарелки. — Если захочешь присоединиться к нам на ужин сегодня, на десерт я буду печь яблочный пирог.

— Я бы хотела, — киваю я.

— Я тоже.

Я резко поднимаюсь, прежде чем он исчезает на кухне.

— Тебе нужна помощь?

— О, всё в порядке, я справлюсь…

— Я хочу помочь, если ты позволишь, — говорю, решительно намереваясь не возвращаться в свою комнату. — Я никогда не пекла, но хотела бы научиться, если это нормально?

Я думала, что уже видела весь его восторг, когда он играл с водяным волком, но ошибалась. То, как он сейчас улыбается мне, морщинки в уголках его ореховых глаз и линии улыбки, обрамляющие лицо, запускают волну радости по всему