Призрак Лисицы, или Адвокат с того света - Елена Анохина

Такт моего превосходства. Ловлю взгляд репортера из "Правды" — киваю с мнимой скорбью, дескать, тяжкая обязанность, но долг… Когда она раскладывает свои бумажки, шуршание раздражает. Назойливое, как муха. Шепчут глупости, не более. Последний лепет. Что она достает? Папка… бумага… Расшифровка? Мои пальцы, только что барабанившие так уверенно, вдругвпиваются в край стола. Дерево холодное, твердое. Костяшки… побелели. Я вижу их белизну. Как кость. Откуда? КАК?! Этот канал… он былчистым! Я лично проверял! Кровь отхлынула от лица, оставив под кожей ледяную пустоту. Глаза метнулись — к Кирилловой. Ее брови сдвинуты. Плохо. Очень плохо. К моим помощникам — в их глазах… животный, тупой страх. Предатели? Кто? Где прокол?! — Это подлог! — Голос. Мой голос. Бархатный, властный инструмент… сорвался. На визгливую, тонкую ноту. Предательски дрогнул. Я сглотнул. Сухо. Горло пересохло мгновенно. Паника. Нельзя. Ни в коем случае нельзя паниковать. Оспорить. Надо оспорить! Каждый листок, который эта ведьма кладет на стол Кирилловой — как нож. По живому. Психотропные вещества? Принудительно? Желудок сжался в тугой, болезненный комок. Тошнит. Офшор… связанный с МОИМ прокуром? Идиоты! Безмозглые кретины! Как они могли?! Такую явную связь! Я чувствую взгляды. Со всех сторон. Судьи. Защиты. Журналистов. Зевак. Они жгут кожу. Гробовая тишина давит на уши, гудит в висках. Капля пота… нет, струйка… сползает по виску, за воротник. Дыши, Дмитрий. Дыши. Найди дыру. Любую дыру! Диктофон. Она включает проклятый диктофон. И звучит… егоголос. Дрожащий, но… четкий. Этот мусор… этот ничтожный винтик! Он должен былмолчать! Навсегда! Лицо… не бледное. Землистое. Серое. Как у трупа. Взгляд мечется по залу. Ищу… хоть одну спасительную соломинку. Дружелюбное лицо. Нейтральное. Ничего. Только глаза. Сотни глаз. Осуждающих. Ненавидящих. Любопытствующих. Все смотрят на меня. Как на экспонат. На преступника. Кириллова. Ее взгляд. Ледяной штык.

— Прокурор, что вы можете сказать в своё оправдание?

Горло сжато. Воздух не проходит. Я открываю рот… и тишина. Пустота. Только стук сердца — гулкий, как барабан в пустой комнате.

— Я… Это провокация! — Слова вырвались хрипом. Жалко. Слабо. Как последний лепет ребенка, пойманного с рукой в вазе для печенья.

— Нет, — Ее голос. Ее. Алисы. Режет, как бритва. — Это правосудие.

И Кириллова удаляется. Уходит решать мою судьбу. Мою. Прокурора Захарова.

Я вываливаюсь из зала, как подкошенный. Не иду — плыву в толпе. Гул! Боже, этот гвалт! Как рыночный базар в аду. Репортеры… пиявки! Их камеры, диктофоны — тычутся в лицо. Вопят вопросы. "Прокурор Захаров! Ваш комментарий?!" "Правда ли, что вы фабриковали дело?!" "Чем грозит вам проверка?!" Я пытаюсь пробиться. Толкаюсь. Грубо. Где мои люди? Помощники? Слиняли. Крысы. Чувствую, как рукав пиджака кто-то хватает. Оборачиваюсь — наглое лицо папарацци. Отшвыриваю руку.

— Не трогайте меня! — Рычу. Голос хриплый, чужой. — Прокуратура даст комментарий позже!

Ложь. Какая прокуратура? Я— прокуратура! И она рушится. нахожу угол. Тень колонны. Прислоняюсь. Камень холодный. Дышу. Часто. Поверхностно. Руки трясутся. Прячу их в карманы. Глубоко. Мысли скачут, как бешеные обезьяны: Кто слил звонки?! Кто?! Степанов? Этот подхалим? Или Лена из секретариата? Купили ее? Запугали? Офшор… идиоты! Кто не зачистил следы?! Клык… Клык узнает. Он не прощает провалов. Что он сделает? Уволит? Хуже… гораздо хуже."Феникс" не терпит угроз. Кириллова… старая карга. Думает, она что-то решает? Она подписала санкцию на арест Барса! Она в доле! Но сдаст меня с потрохами, чтобы спасти свою шкуру. вижу ее. Алису. В центре этого вихря. Стоит у другой колонны. Пытается закурить. Пальцы дрожат. От триумфа, стерва? Наслаждаешься? на ее лице… не просто удовлетворение. Ликование. Холодное, жестокое. Она смотрит прямо на меня. Сквозь толпу. Ее глаза… они горят. Как у хищницы, вонзившей клыки в горло. Я отвожу взгляд первым. Не выдерживаю. Ненависть клокочет в горле, кислая и жгучая.

И тут… что-то происходит с ней. Кто-то толкает. Она отшатывается. На мгновение ее уверенность меркнет. Какая-то тень в глазах. Она разворачивает бумажку… и вдруг — преображается. Победа гаснет. Лицо становится… каменным. Пустым. Она смотрит в листок, но не видит его. Дрожь усиливается. Что это? Что там? на секунду злорадство вспыхивает: Проблемы, дорогая? Получила свою порцию? но это мимолетно. Гораздо сильнее — страх. Глубже. Еслиееэто выбило… что же там? Что может быть хуже для меня? Что онаузнала? Ледяная струя страха пробегает по позвоночнику.

Звук молотка. Резкий. Как выстрел. Гул стихает. Звенящая тишина. Давящая. Кириллова говорит. Ее голос — металл. Лед.

—...суд прекращает уголовное преследование Барса за отсутствием состава преступления.

Слова падают, как гири на весы. Мои весы. Они качнулись. В бездну. Состав преступления… отсутствует. Значит, все… все было зря? Фабрикация? Признано. Я чувствую, как подо мной уходит стул. Нет. Я просто… рухнул на него. Не сел. Обмяк. Как тряпичная кукла. Стук ножек стула об пол — неприлично громкий в этой тишине. Лицо… оно каменеет. Пепельно-серое. Глаза уставились в пылинки на паркете. Карьера…20 лет. Лестница вверх. Каждая ступенька — компромисс, сделка, устранение. Всё. Репутация "непотопляемого"? Рассыпалась в пыль. Сейчас. На глазах у всех. Жизнь… безупречная квартира. Машина. Связи. Уважение (страх). Все кончено. Под аккомпанемент ее алого плаща и этого ледяного голоса.

— Более того... — Голос Кирилловой режет еще глубже. —...суд инициирует проверку в отношении прокурора Захарова по факту фальсификации доказательств и злоупотребления должностными полномочиями. Проверка. Формальность. Начало конца. Я — мишень. Для всех. Для прессы. Для следствия. Для "Феникса". Клык… он уже знает. Он всегдазнает первым. Что он прикажет? Тишина в голове. Полная. Гулкая. Только этот приговор эхом: "прокурора Захарова... фальсификации... злоупотребления..." вижу краем глаза. Барс. Он встает. Расправляет плечи. Цепи… онидействительноспали. Его взгляд… он ищет ее. Алису. И находит. В его глазах… не просто благодарность. Ликование зверя, сорвавшегося с цепи. Первобытное. Он кивает ей. Ей. Моей палачу. И она… она поворачивается к нему. Но потом… ее взгляд скользит ко мне. Через меня. Сквозь меня. Как сквозь пустое место. Как сквозь разбитую вазу. В ее глазах… нет даже триумфа сейчас.

Пустота. Какая-то… отрешенность. Она смотритсквозьмой крах. На что? Что важнее для неесейчас, чем мое уничтожение? Тот листок? Что было в том листке?! Если даже мой крах — ничто для нее сейчас… то что жеэто? Все кончено. Карьера — труп. Репутация — пепел. Клык… он меня сожрет. "Феникс" сожрет. Или отдаст на растерзание, чтобы отвести огонь.

Я — расходный материал. Она… Алиса… выиграла. Насмерть. Она не просто спасла Барса. Она уничтожила меня. Публично. Окончательно. И она даже не смотрит на меня. Я — уже прошлое. Пыль. Но что это? Что