Берегись этой чертовки! Том 2 - Сода Айс

– Кстати, дворецкий Найн тоже со вчерашнего дня ходит и вздыхает, – добавила она. – Неужели вы оба на фестивале ели все подряд с уличных лотков и теперь отравились?

– Ничего подобного… – пробормотала я себе под нос.

Но Найн – вздыхает? У него‐то какие переживания? Я ведь толком не расслышала, что он говорил во время фейерверка. Такое ощущение, будто поместье Фоддебрат вдруг превратилось в сборище людей с тревожными мыслями.

Да. Что же делать с этим уродом – Джейком, которого я заметила на фестивале?

Только я подумала, что наконец‐то избавилась от Иана, как тут же прицепился мой братец. Я и раньше знала, что он под предлогом «защищать Юри» занимается самым настоящим преследованием. Но чтобы тащиться за ней даже на фестиваль, где она с другим мужчиной, пялиться, подглядывать, тайком фотографировать или зарисовывать – и наращивать список преступлений… Ничего подобного я не ожидала.

А если он и в оригинале так делал? Стоит только представить, что Джейк из тени наблюдал, как Иан застенчиво признается Юри в чувствах… и меня передернуло, будто по коже кто‐то пополз.

Самая большая проблема заключалась в том, что Джейк был, черт возьми, мастером маскировки. Поймать его с поличным во время слежки было почти невозможно. На чаепитии он просто не мог толком спрятаться – там я и схватила его за волосы. В другой раз прижала, воспользовавшись его аллергией на шерсть. Но такие приемы работают от силы два раза.

Если он, как на фестивале, решит действовать осторожно и держаться в тени, делать уж точно нечего. Именно поэтому до сих пор я так и не смогла окончательно остановить его. В конце концов, он ведь лучший снайпер имперского отряда убийц.

Вывод был очевиден: нужно решать проблему на корню. Если не заставить Джейка собственноручно отказаться от преследования, личное пространство Юри всегда будет под угрозой.

– Тц…

Вот же извращенец чертов. Я с ним даже толком не разговаривала ни разу. Если бы это был мой настоящий младший брат из Кореи, я бы давно надела на него наручники и доставила к полицейскому участку – еще и с цветочком в придачу.

Я тяжело вздохнула и вытащила календарь. Столько еще всего предстоит.

– Так, посмотрим…

Просто поймать Джейка и сказать: «Прекрати за ней следить», – бесполезно. Я и раньше пыталась вежливо его отговаривать каждый раз, когда он тайком проникал на чайные приемы, но в ответ получала лишь полный игнор.

Честно говоря, мне не хотелось прибегать к таким методам. Но его состояние было слишком запущенным, чтобы тянуть дальше.

– Следующее событие – охотничий турнир…

Большое осеннее мероприятие. В оригинале – тот самый ивент, где главные мужские персонажи, стараясь произвести впечатление на Юри, истребляли бедных зверей направо и налево.

Хм… а если попробовать такой вариант?

– Йона.

– Да, госпожа.

– Принеси мне, пожалуйста, бумагу для писем.

– Опять собираетесь писать о расторжении помолвки?

– Прямо на лице написано, как тебе это не нравится. Не волнуйся, сейчас суть в другом.

Иану теперь было не до меня. Если он образумился – сам разберется. У меня – иная срочная проблема, поэтому я начала прилагать любые возможные усилия для ее решения.

– Хочу кое‐что подготовить. И за покупками сходить.

Пора поохотиться на этого любителя охоты.

* * *

Найн ударился головой о стену и тяжело выдохнул:

– Ха-а…

– Ой, Найн? Что случилось? – удивленно спросила Хейни, слуга рода Фоддебрат.

Она всегда считала Найна личным секретарем молодой госпожи, совершенно внезапно появившимся однажды. Сначала казалось, что он тайный возлюбленный госпожи, и слуги чуть ли не устраивали скандалы, но, увидев неприступность Мелиссы, Хейни давно похоронила все надежды стать свидетельницей интрижки из дешевых романов.

Тем не менее она считала Найна коллегой и иногда, когда была возможность, заводила с ним разговор. Сейчас они вместе убирали комнату.

– Нет, все нормально, – ответил дворецкий, пытаясь улыбнуться. Но даже эта улыбка казалась печальной.

Хейни не понимала: парень, который на зависть всем сопровождал госпожу на фестивале, выглядел грустным, словно щенок, оставшийся один дома. Он был добр и учтив, но о себе почти никогда не говорил.

С заботой, пытаясь его утешить, она спросила:

– Да ну, разве есть повод так печалиться? Вы же недавно побывали с госпожой на фестивале. Что случилось?

– Все в порядке… ничего особенного, – промямлил он, добавив тихий вздох.

Хейни прищурилась, внимательно посмотрев на него. На самом деле, несмотря на юный возраст, она была гораздо проницательнее Мелиссы. Особенно в делах любовных.

– Господин Найн, можно спросить честно?

– Зовите меня просто Найн, – ответил он.

– Хорошо… вас отвергли?

– Что?

– Вас отвергла госпожа Мелисса?

Найн мгновенно побледнел и закашлялся, уши вспыхнули красным, а щетка для пыли выскользнула из его рук. Он выглядел как растерянный подросток, впервые столкнувшийся с любовью.

Что ж, бывает и такое! Хейни похлопала по спине Найна, пытавшегося взять себя в руки. Честно говоря, только полный болван до сих пор не догадался бы по одному его взгляду на Мелиссу, что парень по уши влюблен.

– Извините, может, я слишком прямо спросила, – смущенно сказала Хейни.

– Д-да н-нет… нет… что я…

– Не обязательно отрицать. Похоже, я задела ваши чувства…

Хейни с искренне сочувственным выражением посмотрела на него и склонила голову, и Найн испуганно вскрикнул.

Он будто бы только сейчас спохватился и принялся лихорадочно приводить себя в порядок, раз за разом зачесывая челку назад, но от этого выглядел лишь еще более жалко. Все‐таки после того, как он во всеуслышание заявил, что его «не отвергли», поздно было что‐либо исправлять.

– То есть… вам действительно нравится наша госпожа?

– Ну…

– К сожалению, у госпожи уже есть жених. Вы, конечно, красивый и достойный мужчина, Найн, но соперничать с Его Высочеством наследным принцем… разве это не безнадежно?

Можно считать, Найн уже признал свои чувства. Хейни говорила от чистого сердца, искренне пытаясь его предостеречь. Она слышала, что Мелисса хочет расторгнуть помолвку, но к этому почему‐то добавился совершенно нелепый слух: будто бы у госпожи появился новый мужчина.

Репутация Мелиссы и без того трещала по швам – злодейка, а теперь, выходит, еще и ветреная особа. И пусть ей самой глубоко наплевать на всякие разговоры, Хейни в одиночку скрипела зубами от злости. В ее глазах госпожа была кем угодно, но только не злодейкой. Хейни считала Мелиссу достойной восхищения – и при этом человеком, который в делах любви понимал не больше буквы «л».

Для Хейни госпожа всегда была важнее любых коллег, и, сдерживая слезы, она