История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Цзян Сюэнин подрагивают от усталости, а сама барышня готова прожечь его взглядом, Янь Линь, как ни старался, не смог удержаться от смеха. Он принял подарок и щелкнул замком, открывая короб. Внутри покоился меч длиной три чи и два фэня. Лучи солнца осветили его поверхность. Стоило чуть наклонить короб, как холодное сияние клинка отразилось в глазах собравшихся. Вокруг послышались восхищенные возгласы. При виде острого лезвия Янь Линь неожиданно погрузился в молчание, затем через силу сглотнул и посмотрел на Цзян Сюэнин.

– А ножен нет?

В черных, словно покрытых лаком, глазах юноши на миг блеснула влага, которая тут же исчезла, едва он моргнул. Барышня почувствовала, как в груди поднимается тихая щемящая боль, но ее губы все равно упрямо изогнулись в лучезарной улыбке без малейшего намека на скорбь.

– Ножны нужны лишь для клинков странствующих мечников, а полководцам они ни к чему. Даже если однажды ты отправишься в дальний путь, твой клинок долго не будет спать в ножнах. Пусть хозяин меча сам подберет для него ножны.

Оружие полководцев создано для поля боя. Молодость заносчива, горяча и предпочитает клинки без ножен. Лишь повзрослев, мужчина уподобляется заточенному мечу, скрытому в ножнах, и обретает мудрость, отшлифованную временем. Как же ей хотелось, чтобы эта зрелость явилась не из-под жестоких ударов переменчивой судьбы, а проросла из самой сердцевины юношеской души. Поэтому Цзян Сюэнин подарила клинок без ножен.

Янь Линь сжал рукоять и легким движением извлек меч из короба. Это был не тот клинок, что он носил прежде и по которому с первого взгляда узнавался отпрыск благородного дома. Этот меч был остро заточенным, ледяным и даже немного зловещим. Свет играл на лезвии, как на поверхности осеннего озера, и идеально подходил молодому хоу, в глубинах души которого сгустился беспощадный, суровый мрак.

Яньпин-ван не сдержался и хлопнул в ладоши, воскликнув:

– Славный подарок!

Заразившись всеобщим любопытством, Шэнь Чжии предложила:

– Позови Цин Фэна! Пусть скрестит с тобой мечи. Испытаем твой новый клинок!

Янь Линь добродушно усмехнулся. До начала церемонии оставалось еще много времени, заняться было действительно нечем, поэтому он жестом приказал Цин Фэну принести второй меч. В его непринужденных манерах промелькнула беспечность, совсем как в прежние, беззаботные дни.

Цзян Сюэнин стояла внизу у ступеней, погрузившись в собственные мысли.

– Твой подарок мне по душе, – признался Янь Линь, обернувшись к ней.

Та не смогла улыбнуться в ответ.

– Я боялась не успеть.

Янь Линь рассмеялся, и его лицо озарилось мягким сиянием.

– Кто угодно мог опоздать и не прийти, но только не ты, – с несокрушимой уверенностью заявил он. – Я знал, что ты обязательно придешь.

«Я знал, что, даже если мне не судьба взять тебя в жены, даже если мой род вскоре сотрут с лица земли, ты все равно придешь. Никто ведь не сомневается, что палящее солнце взойдет на востоке, а могучие реки неотвратимо стремятся к синему морю. Это же очевидно, как непреложная истина».

В этот миг Цзян Сюэнин едва не заплакала. Юноша перед ней никогда не узнает, что возможность, которую он считал немыслимой, на самом деле существовала. Янь Линь искренне верил, что сумеет дождаться, однако в прошлой жизни – то ли по легкомыслию самой барышни, то ли из-за переполоха в усадьбе – он так и не увидел любимую в свой день рождения. Наверное, именно из-за безоговорочной веры его разочарование оказалось столь глубоким. Мало того, Цзян Сюэнин не только не пришла на церемонию, но и позже нанесла этому юноше еще более глубокую рану.

В той жизни она действительно была очень-очень дурным человеком.

* * *

Соученицы приехали в усадьбу почти одновременно, однако ни одна не решалась ни просто спросить, куда идти, ни ворваться внутрь, подобно старшей принцессе Лэян, увлекшей за собой Цзян Сюэнин. Пришлось сначала вручить приглашения управляющему у ворот и только потом войти.

Яо Си шла с опущенной головой позади Сяо Шу и Чэнь Шуи, окидывая отстраненным взглядом старинную усадьбу, хранящую память о вековых традициях. Девушки как раз собирались переступить порог главного зала, когда за спиной раздался голос. Очередной гость, передавая приглашение, тихо представился:

– Чжан Чжэ.

Барышня Яо слышала этот ровный, лишенный интонаций голос лишь однажды – во дворце Цынин, но он глубоко отпечатался в ее памяти. Девушка резко обернулась. Чжан Чжэ, поднявшись по ступеням, стоял перед входом, протягивая карточку. Взгляд опущен, выражение лица бесстрастное и невыразительное. Он был облачен не в чиновничьи одежды, а в неброское одеяние из тонкого темно-синего полотна с круглым воротом. Ни украшений, ни излишеств. Среди прочих гостей он казался почти незаметным, словно нарочно скрывался в тени, однако же Яо Си сразу его увидела. Чжан Чжэ, напротив, по сторонам не смотрел и, не обращая внимания на бывшую невесту, направился со служащими Палаты наказаний в один из боковых залов. Барышня ощутила прилив жгучей ненависти. Она стояла не двигаясь, пока его фигура не скрылась за резной створкой окна с узором в виде цветов водяного ореха. Тогда девушка сжала пальцы в кулак. С трудом подавив волну гнева, она шагнула вперед, однако, пребывая в смятенных чувствах, не поглядела, куда идет. Сяо Шу с остальными уже прошла дальше. В это мгновение навстречу из зала выходил мужчина в форменном одеянии с изображением летающей рыбы, и Яо Си, повернув голову, поняла, что едва не столкнулась с ним.

– Ах! – испуганно воскликнула она, отступая.

Увидев перед собой мужчину, высокого и крепко сложенного, барышня нахмурилась и недовольно бросила:

– Смотреть надо, куда идете.

Чжоу Иньчжи был одним из немногих служащих Тайной стражи, отважившихся явиться на церемонию: все-таки в ранге тысячника он занимал при дворе отнюдь не последнее место. Мужчина никак не ожидал, что на пороге на него налетит девушка. Вроде пустячное происшествие, однако виновница вдобавок упрекнула его же в невнимательности. Впрочем, Чжоу Иньчжи привык держать свои чувства при себе, и его лицо осталось непроницаемым. Зная, что в такое время пожаловать в усадьбу Юнъи-хоу посмеют лишь самые знатные и влиятельные особы, имеющие за спиной опору, он учтиво поклонился и сказал:

– Нечаянная оплошность. Виноват.

Яо Си сразу поняла, что перед ней служащий Тайной стражи, но ведь ее отец был не кем-нибудь, а главой Палаты чинов, членом Государственной канцелярии и великим воспитателем наследного принца! Что ей за дело до какого-то тысячника? Барышня не удостоила извинение ответом, однако столкновение с незнакомым мужчиной напомнило ей о репутации. Взмахнув рукавом, она поспешила догнать Сяо Шу и остальных соучениц. Чжоу Иньчжи проводил ее